— Все, Тимка, и так мы встряли чересчур. — Нерода свалил боеприпасы. — Где наш подопечный камрад-переводчик Земляков?
— Там, товарищ старший лейтенант, — указал Тимофей.
— Верно, ориентируешься, молодец!
Добежали до слегка окопавшегося рядом с вещмешками Землякова. Бывший начальник вел огонь одиночными (навык обращения с автоматом у него явно имелся) по дальним вспышкам и выглядел очень злым.
— Скучал, штрафник? — осведомился Нерода, падая на песок.
— Нехороший вы человек, Юрий, сделали из меня бездельника и рады, — сообщил офицер-переводчик и вновь щелкнул из ППС.
— Ему вольным снайпингом разрешили заняться, а он еще и недоволен, — удивился Нерода. — Фрицев пять уже положил, а?
— Там, похоже, румыны, очень рахитичные. — Земляков опустил автомат. — Чего у нас? К штабу двигаем?
— Вы до невозможности проницательны. Командир не мелькал? — уточнил Нерода.
— Слышно его было разок, со штабом, видимо…
Офицеры оглянулись на хлопки минометов — развернувшийся взвод огневой поддержки десанта открыл огонь…
Накал боя нарастал. На фланге атака десантной группы, наступавшей по голой песчаной косе у низкорослого маяка, забуксовала: там напоролись на огонь дзотов и попали под минометный обстрел из Жебриян. Попытка рывка вперед успеха не принесла: навстречу со стороны села поперли густые цепи противника. Десантники отползали, но особо отступать было некуда: море подпирало. Но тут вдоль берега подошли бронекатера и дали фашистам прикурить…
Тимофей нес доверенный командованием сидор, трусил следом за офицерами. От маяка, сквозь яростную пальбу автоматов и катерной артиллерии, донесся яростный крик атакующих десантников. Вот, там до «полундры» дошло, разозлились наши…
Контрразведчики миновали засевших в окопчике очень занятых людей — корректировщики и радисты управляли огнем катеров: сейчас флотилия била по огневым точкам противника.
Далее боец Лавренко оказался задействован как переводчик. Насчет румынского языка у десантников имелись и свои сведущие люди, но пленных оказалось изрядно, сведения насчет линии укрепления в селе требовались срочно. Тимофей переводил вопросы сразу двум перепуганным сержантам-румынам. Те с готовностью отвечали, порываясь самолично и подробно нарисовать на импровизированной схеме пулеметные гнезда, суровый старший лейтенант Земляков отпихивал нервные руки пленных и зарисовывал лично.
— … Два кола проволочного заграждения и опять минное поле, так? Вот напихали. Впереди рогатки, ежи и просто проволока напутана…
— … Шагов двести — двести пятьдесят, снова линия в три кола, опять мины…