Дорога и ползущие повозки начали уходить вниз и влево. Пилот на миг обернулся, Земляков показал ему большой палец. Летчик закивал. Село проплыло уже далеко внизу. Тимофей завороженно смотрел за борт.
Старший лейтенант окончил возиться с ремнями пристегивания, осторожно поерзал и крикнул в ухо:
— Слушай, Лавренко, на хрена ты саперку не оставил? Тут окапываться не от кого, все равно от «мессеров» не спрячешься.
— Счастливый инструмент, товарищ старший лейтенант. Долетим, не разобьемся и не собьют.
— Ну, разве что на счастье. — Земляков вновь осторожно заерзал. — Тьфу, прямо рок какой-то с этой машинной теснотой. Тоже лопатку на удачу брать, что ли? Ладно, надеюсь, ты боец правильной ориентации.
Про ориентацию Тимофей не понял, а вот мысль, что СМЕРШ — подразделение непредсказуемое, усвоилась твердо. Надо же, еще час назад ни о чем таком не думал, а теперь в воздухе!
— Наверное, в детстве летчиком хотел стать? — прокричал догадливый командир. — Понятное дело, впечатляет. И на Одессу сверху глянем.
Стало прохладно, небесный воздух бил в лицо, ровно свистел в ушах. Промелькнувший было страх отступил. Здорово! Вот бы Стефэ рассказать. Может, и над Плешкой пролетит самолет? Не, южнее курс взяли.
Боец Лавренко с грустью и восторгом смотрел на скользящие под крыльями лоскуты виноградников, шнурки извилистых тропинок, пятна прудиков-ставков, дороги в клубах пыли…
Сверху Одесса авиапассажирам понравилась, хотя посмотреть на нее толком и не довелось. Промелькнули дачные домики, сине-бурая линза моря по правую руку, самолет клюнул носом и через десяток секунд уже прыгал-катился по выгоревшей и пыльной траве.
— Приехали, товарищ Лавренко, выбирайся, — с облегчением призвал командир. — Вообще, с виду ты гораздо легче, чем в натуре. А инструмент твой так это вообще…
Сползая на землю, Тимофей и сам испытал облегчение. Все-таки летать на аэроплане мечталось как-то иначе. А тут и снизу, и сверху жутко дует, глаза слезятся, а когда пассажиры углядели среди голубизны небосвода группу самолетов, так и вообще стало не по себе. К счастью, соседи по небесам то ли не разглядели жмущийся к земле биплан, то ли вообще были своими краснозвездными летунами. В общем, обошлось, а то на борту из всего оборонительного вооружения имелись лишь пистолеты пилота и старшего лейтенанта Землякова, пустой крюк-вертлюг для пулемета да та самая малополезная лопатка.
Земляков свалился с самолета, приложил руку к сердцу, благодаря летчика, и проникновенно сообщил:
— Спасибо, век не забуду! Извини, спешим, но с меня причитается. Будет случай, будет!