Мама для дракончика — Рина Вергина
Строчки прыгали перед глазами. Я никак не могла уловить смысл — приходилось перечитывать по нескольку раз.
«Та особа, о которой ты спрашиваешь — воровка и развратница. Зовут ее Жизель. Сбежала от мужа с полюбовником. Перед этим обобрала его до нитки. Забрала все сбережения, что супруг копил на открытие новой лавки. Оставила ему двоих маленьких детей. Три года уже минуло, а о ней ни слуху, ни духу. Полюбовник, сказывают, бросил её, как деньги кончились. Так что где-нибудь в глуши скрывается, гнева мужа боится…
Я воровка. Развратница. Бросила двоих детей…
Листок задрожал в моих пальцах. Меня затошнило. Я сама себе стала противна. Как я могла оставить своих детей? Обокрасть мужа? Неужели вся моя прошлая жизнь — это сплошная ложь и грязь?
Слёзы текли по щекам, но я даже не вытирала их. Я долго сидела на полу, сжимая проклятое письмо, пока не поняла — я не могу это держать в себе.
Лейстер ещё не спал. В его кабинете горел свет.
Я поднялась, кое-как вытерла лицо и, не давая себе времени передумать, направилась к нему.
Дверь была приоткрыта. Я постучала.
— Войдите.
Он сидел за столом, перед ним лежали какие-то бумаги. Увидев меня, отложил перо.
— Что-то срочное? — спросил холодно.
— Да, — я сжала письмо в кулаке. — Я хочу вам кое-что показать. Если после этого вы укажете мне на дверь… я пойму.
Он приподнял бровь.
— Вы о чём, Жози?
— О своём прошлом. Я узнала, кто я такая. Эдриан узнал… вот.
Я протянула ему письмо. Лейстер взял, развернул, прочитал. Хмыкнул.
— С чего вы взяли, что это про вас?
— Так многое сходится… — прошептала я. — Эта женщина пропала три года назад. Я тоже потеряла память три года назад. У нас имена похожи. У меня дочь… а там — двое детей. Я могла… могла бросить своих детей, милорд. Обокрасть мужа. Я — чудовище.
Голос сорвался. Я всхлипнула, прикрыв рот ладонью.
— Мне нужно поехать туда. Объясниться. Убедиться окончательно. Я не могу жить, не зная…
— Не говорите ерунды, Жози, — резко перебил Лейстер. В его голосе явно слышалось раздражение.
Но меня уже прорвало.
— Вы не думайте, я действительно ничего не помню. И с Эдрианом… сегодня он позвал меня в сад, я думала, мы просто погуляем. А он стал говорить, что всё вам расскажет, потребовал, чтобы я стала его…
— Любовницей? — закончил за меня Лейстер.
Я кивнула, опустив глаза. Повисла тишина.
— Он вам нравился? — вдруг спросил Лейстер.
Вопрос застал врасплох. Слёзы на секунду высохли от удивления.
— Эдриан? — я растерянно моргнула. — Раньше казался приятным… но теперь я так не думаю.
Лейстер долго смотрел на меня. Потом вытащил из кармана чистый платок и молча протянул мне.
Я взяла его дрожащими пальцами.
— Не нужно никуда ехать, — произнес он. — Я почти уверен, что та женщина — не вы. К тому же… я уже близок к тому, чтобы разгадать вашу тайну.
— Правда? — я подняла на него глаза, и в них, наверное, было столько надежды, что он отвернулся. И мне показалось, что смутился. Потому что продолжил неожиданно мягким голосом.
— Да. Обещаю, скоро вы узнаете правду.
Я прижала платок к губам, пытаясь сдержать новые слёзы.
— Я так вам благодарна… За всё. За то, что поверили. Что не прогнали меня сразу. За то, что позволили остаться с Мири. За…
Слова застряли в горле. Я просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит от облегчения.
— Достаточно, Жози. Не нужно меня благодарить, — кажется, он смутился еще больше. Прикусил губу, старательно избегая моего взгляда.
Я не стала заострять на этом внимание. Немного все же удивилась, что оказывается не такой уж он надменный и холодный. Значит, в его груди всё-таки есть сердце.
Я практически выпорхнула из его кабинета. На цыпочках прошла в спальню Криса. Он спал, свернувшись клубочком под одеялом. Невольно представилось, каким Лейстер был в детстве. Наверное, таким же упрямым, живым… и до невозможности очаровательным малышом с синими глазами.
Я поправила одеяло. Коснулась пальцами волос и Крис улыбнулся во сне. Такой забавный. Я не удержалась и улыбнулась в ответ.
— Как бы я хотела, чтобы у Мири был такой брат… — прошептала едва слышно.
Я подняла голову и вдруг заметила на пороге Лейстера. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, и пристально смотрел на меня.
И что-то такое было в его лице, отчего сердце пропустило удар. А потом понеслось вскачь, как бешеное.