Мягко. Долго. Так, как целуют не в порыве, а из привычки быть близко.
— Я всё равно считаю, что тебе не нужно это собеседование, — пробормотал он мне в губы.
— А я всё равно считаю, что нужно.
— Почему?
— Потому что хочу.
— Это не аргумент.
— Для тебя — нет. Для меня — главный.
Он вздохнул так, будто заранее проиграл.
— Ты же знаешь, если бы ты просто захотела, я бы построил тебе центр.
— Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты мне его строил.
— Это оскорбительно.
— Это очень мило. Но нет.
Он улыбнулся. Чуть устало. Чуть восхищённо.
— Невыносимая женщина.
— А ты всё ещё удивляешься?
— Нет. Но иногда любуюсь.
После таких утренних разговоров выходить в мир и доказывать там свою профессиональную состоятельность было, честно говоря, почти жестоко. Но жизнь — это не только поцелуи, пледы и домашний кофе. Иногда это ещё и дети, документы, собственная работа и право не растворяться в счастье, а жить в нём собой.
За завтраком Майя торжественно выдала мне «план поддержки».
— Во-первых, — сказала она, загибая пальцы, — не бойся людей, которые делают умное лицо. Обычно они сами боятся.
— Сильная мысль, — заметила я.
— Во-вторых, если тебе зададут дурацкий вопрос, отвечай как ты умеешь — чтобы им стало стыдно.
Арсений, делавший вид, что читает что-то в планшете, едва заметно усмехнулся.
— Вообще-то, это ужасный карьерный совет.
— Неправда, — возразила Майя. — Мама так всегда делает, и всё получается.
Я замерла. Он тоже поднял голову.
Мама.
Вот так. Без паузы. Без торжественной драматургии. Просто между тостом, ягодами и подготовкой к собеседованию.
Майя, кажется, сама только сейчас услышала это слово. Потом очень спокойно добавила:
— Ну а что? Я уже давно так думаю. Просто раньше у меня внутри не складывалось в слово. А теперь складывается.
У меня резко защипало глаза.
Господи.
Ну почему главные вещи всегда происходят в пижаме, на кухне и совершенно без предупреждения?
— И ты не против? — спросила я тихо.
Она посмотрела на меня с тем выражением лица, будто я иногда всё-таки бываю не слишком умной.
— Если бы я была против, я бы уже сказала.
Я засмеялась сквозь слёзы.
Арсений очень медленно отложил планшет. По его лицу было видно: его пробрало не меньше моего. Просто он всё ещё держался из последних мужских принципов.
— Хорошо, — сказал он хрипло. — Тогда официально поздравляю нас всех.
— С чем? — оживилась Майя.
— С тем, что у нас дома стало ещё больше правды.
Она важно кивнула, будто именно так и должно звучать семейное признание.
Потом ткнула в меня пальцем:
— Только не плачь сильно. У тебя потом нос смешной.
Я всё-таки рассмеялась окончательно. И Арсений — тоже.