Скоро выйду отсюда и задам пару вопросов родне. Семье придется ответить за мое заточение. А я стану главой рода, заткнув глотки всем, кто посмеет сопротивляться.
Но это будет потом, пока раскатаю училку, чтоб больше не разевала свой рот. К сожалению, не физически. Но моральное унижение — тоже не сахар, разнесу ее самолюбие в пух и прах при свидетелях.
Выслушав вопли Марии, медленно встаю с места и начинаю говорить ровным голосом, как ни в чем не бывало; в то время, как другие трясутся, бледнея от страха.
— Простите, госпожа, но ваш гнев абсолютно не обоснован. Мне стало плохо при всех, это может подтвердить каждый. В результате, я лишился сознания, а Синицын решил меня оскорбить, пользуясь случаем…
Я рассказал все как есть, скрыв некоторые детали. Моя речь звучала слишком по-взрослому, но было уже плевать. Главное, отстоял правоту, дав понять, что факты не в пользу Синицына. Училка может часами рвать глотку, но ничего не докажет.
Я не собираюсь прогибаться и мямлить. Она может делать со мной, что угодно, но волю точно не сломит. У меня есть яйца, хоть пока и не слишком большие, в отличие от ее скулящего фаворита.
— Хмм даже так? Все понятно. Слишком умный ты стал, Светлов. И откуда слов таких нахватался? — с трудом проворчала Мария, когда я закончил. Она не решилась вступать со мной в спор, лишь уткнулась в бумаги и заскрипела зубами, понимая, что ее уделал простой сопляк.
Ну вот, пусть сидит, обтекает. А я наполню каналы маной, чтоб иметь возможность применять магию. Былую силу мне пока не вернуть, даже на жалкий процентик.
Но и тысячной доли хватит, если грамотно применять.
Впадаю в легкую медитацию, аккуратно прорабатывая источник и другие составляющие духовного контура. При этом делаю вид, что работаю, чтоб не привлекать внимание мымры.
Главное не спешить и не дергаться. Тело слишком слабое, а его магическая составляющая — вообще молчу. Одно неверное действие, и парнишка умрет, на сей раз без вторых шансов.
Делаю все аккуратно, пытаясь выправить то, что лежит на поверхности. Не бросаюсь с места в карьер, не пытаюсь влить в тело больше энергии, чем оно способно принять.
Дверь в кабинет открывается, и к нам входит пара амбалов. Бритоголовые жлобы с жирными животами и свирепыми рожами. Одеты в черные робы, на ногах армейские берцы.
Не успеваю понять, что к чему, как Ивановна показывает на меня пальцем и говорит:
— Его надо на процедуру, а то болтать полюбил. Так еще на детей нападает.
Она там совсем офигела? Не вывезла публичных дебатов и вызвала этих макак втихаря. Хочет, чтоб они меня покарали в назидание остальным.