Корн заметался по комнате. Он не мог усидеть на месте. Была глубокая ночь, в коридоре было тихо, Академия продолжала жить своей жизнью, и никто не обрадуется, если он ворвётся ночью с вопросами.
Он подошёл к кувшину с водой и, налив стакан, быстро его опустошил. Заставил себя успокоиться и наблюдать за голубым светом Уны, причудливо искажавшим деревья, на которые он лился. Когда он немного успокоился, он наконец-то сообразил.
Вытянув руку вперёд, он постарался вспомнить ощущение тепла, которое у него возникло, когда вчера его руки светились золотом. Ничего не вышло. Корн нахмурился. Он пробовал вновь и вновь. Но всё было безрезультатно.
Тогда Корн заставил себя вновь представить образ Сура, находящегося при смерти, и руки засветились. Он задумчиво посмотрел на них. Значит, это правда!
Три стихии! Он обладал тремя стихиями! Отец, когда узнает, сразу его признает… Корн сможет вернуться.
Его затопила волна радости, быстро утихшая. Если бы не всё остальное, это было бы самым счастливым днём в его жизни. Но сейчас… он всё ещё оставался самым ужасным.
В конце концов Корн не выдержал и постучал в комнату Террана и Ихета. Долго никто не подходил, но Корн методично продолжал стучать через каждые тридцать секунд. И дверь открылась.
Принять наказание
На пороге стоял Терран. Его волосы спутались и представляли собой нечто похожее на гнездо. Он так и не снял форму, и теперь она сидела на нём набекрень и была мятой.
— Проходи, — сказал он, включая свет и ставя для Корна стул.
Ихет недовольно забубнил, ворочаясь в постели. В конце концов, он вскочил и швырнул в Террана подушкой. Тот поймал её и откинул в сторону.
— Полночи бродил, теперь и дальше спать не даёт! — возмутился водник. — Корн, я сваливаю к тебе в комнату…
Корн собирался было возразить, но плюнул на это, позволяя Ихету делать, что он хочет.
— Ну… Что потом произошло? — Корн задал мучивший его вопрос, когда они остались в комнате вдвоём.
— Когда я вернулся, Сур был без сознания, но жив. Причём, даже это его зелье, которое, по словам лекарей, должно было при попадании в кровоток стать смертельным ядом, отчего-то не сработало. Только ожог и остался. Сейчас он в стабильном состоянии, в подвале, в тюремном лазарете. Разумеется, к нему никого, кроме целителей, не пускают. Даже не надейся с ним встретиться.
— Его лечат… — нахмурился Корн. — Разве он не преступник? — он немного помолчал, но всё же задал ещё один интересующий его вопрос: — Почему я очнулся в своей комнате, а не в подвале?
— Директор приказал его полностью вылечить, якобы без этого не восстановить картину произошедшего. Корн, как ты умудрился его так уделать? Ведь ожог — твоих рук дело?