— Не знаю, само вышло… Когда он поднёс ко мне эту дрянь…
Терран поднял брови:
— Так попытался и тебя убить? Даже не представляю, какого тебе. Ведь вы хорошо ладили…
Вряд ли Сур хотел его убить… Хотя действие зелья при попадании в кровь, наводило на неприятные мысли. А было ли оно для стирания памяти?
Даже если и нет, воздействие на память против воли было немногим лучше.
Корн нахмурился сильнее:
— Ты не ответил! Какого демона я очнулся в комнате? Я ведь тоже преступник!
— Нет, — Терран помедлил. — Я всем сказал, что ты с самого начала помогал мне, и что только благодаря тебе мы смогли одолеть Сура, — он пожал плечами. — Хотя, последнее чистая правда.
— Зачем тебе это?
— Просто я мог.
Корн непонимающе поглядел на капитана.
— Объясни.
— Если ты победил Сура, то ты как минимум удачливее меня, потому что его зелья почти разорвали меня на части. Мне повезло, что прибыла Малеса, которая и мёртвого поставит на ноги. Но даже так, она спустила на меня всю ману, чтобы вылечить. Только поэтому я сейчас цел, — он передёрнул плечами. — Если ты так уж хочешь услышать все мои корыстные планы… Не то чтобы их совсем не имелось. Очевидно, что рано или поздно ты вернёшься в свою семью. Не в моих интересах стать причиной краха сына Массвэлов. Боюсь, твой отец отомстил бы мне. Ну и повторюсь, я просто мог это сделать. Достаточно нам неприятностей на нашу дюжину. Да и, в конце концов, именно ты победил чокнутого алхимика. Так что будем считать, что между нами не было того досадного боя.
Корну было сложно поверить, что отношение Террана к нему так кардинально изменилось за какие-то чуть больше, чем полгода. Неужели, сила решает?
Терран не знал, как Корн победил Сура, но оставленный на его теле глубокий и огромный ожог говорил лучше всяких слов.
— А… — голос Корна дрогнул, — Тэ…рия?
— Её состояние ужасно. Она выживет, но вряд ли когда-то придёт в норму, — тяжело вздохнул Терран и скривился, — Демоны, она ведь мне нравилась! А Сур так хладнокровно… — он сглотнул.
— Почему помощь шла так долго?
— Эм… Наверное, это я виноват, — Терран поджал губы. — Я всё ещё надеялся, что всё можно уладить без ужасных последствий, поэтому запечатал проход трёхкольцевой печатью. В Белом дворце мало тех, кто мог бы её разрушить… Даже преподаватели, в основном, не могут. Я был идиотом.
— Если ты был идиотом, то кем был я? — криво усмехнулся Корн.
— Ну-у-у… — натянуто рассмеялся капитан. — Думаю, ты и сам знаешь.
Корн глубоко вдохнул:
— Сура казнят? — сердце болезненно сжалось. Он свёл с ума не одну, а целых две ученицы. Списать на случайность было невозможно, а наказания в Аталии были суровыми.