Из груди Никиты вырвался вздох изумления.
— Хорошего же вы обо мнения, дорогая Евгения Ивановна!
Бабушка пожала плечами.
— Я ведь знала тебя ребенком и совсем молодым парнем, сынок. А богачей я, знаешь ли, опасаюсь. За внучку же болело сердце! Ева бы не оставила девочку. На тот же момент Лялечка находилась в прекрасных условиях, с любящими родителями, бабушками и дедушками.
Евгения Ивановна тихонько заплакала. Я не знала, что и думать. Даже представить не могу, что я чувствовала бы, узнай о родстве с Олей до отношений с Ником. Наверное, утонула бы в слезах. Я стряхнула грустное наваждение, посмотрела на Никиту, поймала мягкий взгляд. Хоть мы и стояли далеко друг от друга, меж нами словно протянулись нити взаимной поддержки. Стало легче.
— Когда вы сошлись, — по-простому обозначила нашу связь бабуля, — я испугалась. Думала, это ненадолго, или вы останетесь в любовниках. Даже грешным делом подумала, лучше бы тебе, Ева, вернуться к Славке. Перебить тягу к Никите. Но когда вы упорно оставались рядом, когда Никита перевез вас с Тасей к себе, я поняла, нужно рассказать правду. А уж как ты пришла с расспросами…
Голос бабушки сорвался. встрепенулась Ольга Павловна.
— Я тоже уже после больницы осознала — пора говорить правду. Тем более Лялька так смахивает на Еву! Да и намеки Есении на поддержку неспроста. Значит, ребенок не ее. Но я очень-очень боялась, что ты не простишь меня, Никита! А вы с Софией — самое дорогое для меня.
В комнате образовалась тягостная тишина.
— Надеюсь, хоть под старость лет вы поняли — нельзя вмешиваться в жизнь людей даже из большой любви! — раздраженно резюмировала София.
Бабушки принялись наперебой всхлипывать. Мы с Никитой пребывали в глубочайшем шоке.
— Ладно, — продолжила Софа, — я развезу вас по домам, а Нику и Еве сейчас лучше побыть наедине. Поздравляю вас, ребят, с дочкой и правдой. Иногда жизнь похожа на кино, но главное, что теперь маленькая Оля будет расти в любви и счастье.
Софии не было и тридцати, но как мать троих деток она говорила очень мудрые вещи. Да и, наверное, единственная сейчас могла хоть что-то говорить. Какое же счастье, что мы с Никитой вместе! Иначе дочка бы продолжала жить во лжи. Мы проводили Ольгу Павловну, бабушку и Софию без лишних слов. обвинять их или проклинать не было ни сил, ни желания. Слишком велика оказалась эйфория от результатов анализа. Но и сказать, что понимаем их и прощаем, мы пока не могли. Ситуация реально была непростой.
Вернувшись в гостиную, мы обнаружили, что Таська уснула прямо на пушистом ковре под ёлочкой. Ник отнес малышку наверх, я переодела ее в пижаму. Убедившись, что дочка крепко спит, шагнула в коридор. Шаги Ника слышались в детской.