И все равно, с тяжелым сердцем я покидал Москву, только знал, что это необходимо. Пусть Матвей Годунов и заверил в своей преданности и в том, что он оборонит мою семью, но было уже, когда я оставил жену, и случилась тогда попытка ее убить.
Однако даже эмоции переживания были перекрыты иными.
Уезжал из Москвы матерясь, вот все, что знал из нецензурного, было озвучено. Старался, чтобы никто не слышал, но все-таки были слушатели и чуть ли не почитатели моего таланта матерщинника. Все дело в… сука… Караваджо! Вот нужен мне был этот гемор? Так на тебе: получите и распишитесь! Нет, не гомосек он, он пида…с. И это не касается сексуальной ориентации, это так… диагноз по жизни.
Он намалевал Богородицу… с голой грудью и мордой Лукерьи. Ну хорошо тебе с бабой, намалюй ее на листике бумаги, да делай с той эротикой что хочешь, но так, интимненько. Нет же…
Деятельный Гермоген, так сказать пока «исполняющий обязанности» патриарха, решил проверить, чем же занимается католик, который пишет картину про крещение Руси. А этот… сука… Караваджо дай и покажи картину с голыми сиськами Лукерьи и ее же взглядом похотливой самки. И, мол, не хочу я больше писать про крещение, я хочу Лукерью… писать.
И это еще не все. В горницу заходит сама блудница… в неглиже.
Я не могу даже представить шок у Гермогена. Хотя будущий патриарх не сильно-то и растерялся. По горбу отхватил и художник, ну и голую Лукерью Гермоген отходил посохом, как бы двусмысленно это не звучало. Хорошо, что картину не попортил. Я потом посмотрел — талантливо же у засранца вышло, гениально, и так быстро! Прямо самому захотелось ощутить тот катарсис, что дарит чертовка Лукерья.
И вот на эту хреновуху мне пришлось потратить крайний день перед отъездом на войну.
Таким образом… в лоне православной церкви скоро появится новый верующий, который только учит молитвы на русском языке, ну а блудница Лукерья пока поживет в монастыре. По осени венчать будем. И даже Караваджо понял, что это лучший из возможных вариантов. С ним исподволь работали в этом направлении и Лукерьи было четко сказано о цели ее красивой жизни с итальянцем. Ну а «ночная кукушка» и верность католицизму перекукует. Но чего мне стоило?.. Одно дело стоять на позиции истинного защитника православия, коим себя позиционирую, другое, когда я сам спровоцировал грехопадение в Кремле.
— Государь! — позвал меня Дмитрий Михайлович Пожарский, прерывая воспоминания.
Вот кого хочется уже называть «Димой» или «Димкой». Что-то за последний месяц с ним проводил больше времени, чем женой, а Ксению я точно не обидел общением. И так хотелось, как в иной жизни, расслабиться, назвать «Димоном», похабно пошутить, выпить и поругать власть, чтобы часом позже найти, за что ее же похвалить. Но нам, царям, этого нельзя, у нас рабочий день… не нормированный.