Разговор с Матвеем Михайловичем продлился еще час, после чего, он испросил у меня дозволения навестить Ксению Борисовну и удалился. Толковый мужик, еще достаточно молод, но сообразительный.
И хорошо, что поговорили и обиды высказали. Хотя я все еще разгребаю грязь после прежнего носителя моего тела, но я же не могу в свое оправдание об этом рассказать. Пощипали Годуновых после убийства сына Бориса.
Ох, уж эти смены власти… Так в истории всегда при революциях, а для нынешнего века любая смена власти — это чуть ли не революция, когда меняются все сферы жизни общества, пусть и не фундаментально, сохраняя религию и быт, но элиты почти что полностью меняются и даже несмотря на местничество. А народ? Когда люди, вдруг, после смены власти или революции, начинали жить лучше? Да и не может быть все и сразу хорошо, напротив, после смены элит наступает продолжительный период, когда все плохо. Ведь революция уничтожает тех людей, которые уже опытные, которые знают хозяйство, дипломатию, иные важные элементы существования государства. И вот их место занимают обиженные, которые и решили все сменить. Что тогда? Приходят к власти люди без опыта, которые провоцируют упадок во всех сферах жизни. А чуть позже, революция пожирает и этих деятелей, выпуская на первый план прагматиков, уже умудренных опытом, пусть и неудачным. Они частично, или полностью, реставрируют старые порядки.
Смута для России — это затянувшаяся революция в верхах. Одни элиты сменялись иными, другие отсиживались, чтобы проявить себя позже, третьи приспосабливались и жили по принципу «и нашим и вашим». Было изничтожено много людей, другие потеряли возможность проявить себя, кроме как в военных действиях. А, ведь, Борис Годунов создавал государство прежде всего с сильными управленцами. Он старался образовать элиты, способствовал торговли… Ох, уж этот перуанский вулкан… приведший к голоду и к слому системы.
Посмотрим на Матвея Годунова, думаю я, что он был тем человеком, которого незаслуженно его качествам, послали по дальше и тем самым лишились сильного управленца.
— Лука! — выкрикнул я.
— Государь-император! — материализовался мой кризис-менеджер.
— По здорову ли? Нечто снова побледнел, — сказал я, всматриваясь в бледное лицо Луки Мартыновича.
— Терпимо, государь, спаси Христос, — Лука поклонился.
Я тиран. Вижу, что Лука Мартынович еще полностью не выздоровел, но использую его. Но работы слишком много, не время болеть. Да и готовы в Кремле покои для Луки, будем подлечивать под присмотром, ну и задействовать его во всех вопросах не буду, только в тех, где без него пока никак. Но это ему контролировать производства, ему же и подбирать управляющих производствами из толпы боярских приказчиков.