— Вход для горничных с другой стороны. Ты уже барыней себя возомнила? Думаешь, покрутила хвостом перед хозяином, уже и к главному крыльцу подкатывать можешь?
Тон Валентины был настолько злым и враждебным, что Инга откровенно испугалась. Сбивчиво поздоровавшись и извинившись, она поторопилась пойти в служебную переодеться.
День покатился своим чередом. Алексея она не видела: Валентина отправила ее полировать стекла и изящные безделушки в гостиной, а когда она закончила — тот уже уехал.
Марина спустилась к обеду, когда Инга уже спины не чуяла с непривычки. Разодетая в яркий дорогой шелковый халат, она уселась в столовой возле накрытого на завтрак стола, у которого уже хлопотала, угодливо улыбаясь, Валечка. Аппетитный запах свежеиспеченных булочек смешивался с кофейным ароматом, стол, заставленный дорогим антикварным сервизом, ломился от самых разных закусок, канапе, бутербродов.
«Зачем накрывать столько?» — удивилась Инга — «Или ждет кого?».
Ответ прибыл довольно скоро. Через несколько минут хлопнула входная дверь и холл заполнил низкий властный голос Наты Маратовны. Она прошествовала в столовую к дочери, двойные двери захлопнулись за ней, и наступила тишина.
— Мозги чистить приехала, — шепотом проговорила старшая горничная Люся, бесшумно появившаяся возле Инги. — Она так часто приезжает, одна или с Артуром, дает встряску молодым, — пояснила она в ответ на недоуменный взгляд Инги. — Пойдем отсюда, Валька заметит, скандалище укатает.
Штат прислуги в доме был небольшим, и потому работы хватало: помимо Инги, старшей горничной работала худенькая и шустрая сорокалетняя Люся, которая получила повышение после увольнения Дили. Она три года уже убиралась в доме, и числилась старожилкой. Именно потому и обрела приставку «старшая», хотя к работе относилась довольно прохладно, а к хозяевам и заведовавшей всем экономке — насмешливо и довольно цинично.
Сад и двор был на попечении Ивана, молчаливого и замкнутого мужичка лет пятидесяти. Он жил бобылем, в крошечном домике возле въезда в усадьбу, больше напоминающем по размеру будку. И, по мнению Люси, пренебрежительно фыркавшей в его сторону, с такой внешностью легко мог играть в кино маньяков-убийц. С этим Инга была невольно согласна: иногда острый взгляд садовника становился неожиданно опасным, а нездоровая худоба и заросшее щетиной изможденное лицо производили угнетающее впечатление.
На кухне хозяйничал повар Антон, толстый, добродушный, с лысеющей макушкой и неизменной страстью к спиртному, тщательно скрываемой от хозяев. Валентина прекрасно знала о этих «грехах», но ловко покрывала его в ответ на абсолютную лояльность и покорность. Его жена Юлия работала тут же, помощницей, была исполнительна, тиха и старалась ни во что не вмешиваться и ничего не замечать.