«Елена Викторовна была бы довольна , — подумал я, глядя на покосившиеся елки за лобовым стеклом. — Еще один урок единения с природой».
Попробовал выехать сам, но колеса буксовали в талой грязи. Машина села основательно. Отлично. Телефон разрядился, машина в кювете, до дома километров десять. Взял букет и полез наружу, розы чудом не пострадали.
Хорошо. Главное, что цветы целы.
Погода портилась, начался дождь. Но я шел по дороге с букетом в руках, как рыцарь с мечом. Дойду. Обязательно дойду. Василиса должна получить свои розы.
Через двадцать минут я выглядел как потерпевший кораблекрушение. Куртка промокла, джинсы покрылись грязью, кроссовки чавкали при каждом шаге, зря не надел резиновые сапоги. Но букет я прятал под курткой, как священную реликвию.
«Что со мной происходит? — думал, шлепая по лужам. — Месяц назад я был успешным архитектором и жил в центре Москвы. А сейчас иду по деревенской дороге с цветами, как влюбленный школьник».
И мне это нравится.
Мне нравится быть влюбленным школьником. Мне нравится совершать безрассудные поступки ради женщины с веснушками. Я хочу, чтобы это никогда не заканчивалось. Любовь со всеми неудобствами была мне дороже самого комфортного отдыха и жизни.
Машины не попадались, кому в такую погоду захочется ехать по проселочным дорогам? Я шел уже больше часа, когда услышал знакомый звук. Дизельный двигатель. Трактор.
Может, Семен Петрович? Или кто-то из местных? Но из-за поворота показался зеленый трактор Корнея. А в кабине рядом с ним сидела… Василиса.
Она меня ищет. Сердце подпрыгнуло к горлу. Она волновалась. Поехала искать. Трактор остановился в ста метрах, Василиса выпрыгнула из кабины, даже не дождавшись полной остановки.
— Добрыня! — закричала, бросаясь ко мне. — Что с тобой случилось? Где машина?
Я едва успел достать букет из-под куртки, как она бросилась мне на шею.
— В кювете, — сказал, прижимая ее к себе одной рукой. — Дорога оказалась скользкой.
— Я думала… я думала, с тобой что-то случилось! — всхлипывала она. — Уехал в пять утра, телефон не отвечает…
— Разрядился, — объяснил, гладя ее по волосам. — А домой я шел пешком.
— С цветами⁈ — она отстранилась и посмотрела на помятые, но все еще красивые розы. — Ты тащил букет по грязи?
— Конечно, — удивился. — А как же иначе? Сегодня же Восьмое марта.
Она заплакала. Снова. Но на этот раз от счастья.
— Дурак, — сказала сквозь слезы. — Полный дурак.
— Зато твой дурак, — усмехнулся.
— Мой, — согласилась она и поцеловала меня прямо посреди дороги.