Мысль об этом выходила на первый план, вытесняя все остальное. Я могла потерять деньги, статус, привычный уклад и пережить это.
А вот с осознанием, что могла спасти отца, но ничего не сделала… как мне жить с этим?
Первые дни папа не сидел на месте. Он постоянно с кем-то созванивался, назначал встречи, вел переговоры. Я молчаливой тенью находилась рядом, слушая обрывки разговоров и видя, как один за другим закрываются все возможные выходы.
Титов не был связан с криминалом, но, чтобы уничтожить отца и перекрыть ему любую помощь, явно прибег к помощи каких-то сомнительных типов, из-за которых нам не хотели помогать. Никто не желал наживать себе врагов.
Казалось, за одну неделю мир повернулся к нам спиной.
Я продолжала ходить на учебу. Это было единственное место, где удавалось ненадолго вынырнуть из этого кошмара и представить, что все нормально. Ане, своей единственной подруге, я пока ни о чем не рассказывала, мне самой для начала нужно было уложить все происходящее в голове. Да и она все еще была в Германии, поэтому скрывать, что у меня проблемы, было несложно.
Однажды, подходя к кабинету отца, я услышала, как он говорит с кем-то по телефону, потерявшим былую твердость голосом.
— Да… да, я понимаю, что откладывать уже некуда. Дай мне еще пару дней.
Я остановилась, не решаясь войти. Сердце сжали стальные тиски. Я никогда не слышала отца таким. Даже в самые трудные времена он всегда говорил уверенно, как человек, знающий, что делает. Сейчас в его голосе слышалась мольба.
Все шло к такому исходу.
Титов дал документам ход, поняв, что отец не пойдет у него на поводу.
Я смотрела на папу в тот момент, постаревшего лет на десять за последнюю неделю. И понимала, что не могу жить, зная, что могла что-то сделать, но бездействовала в один из самых трудных периодов его жизни.
Потому что где-то глубоко внутри уже шевелилась пугающая мысль: а что, если выхода действительно нет?
И что, если выбирать придется не папе…
***
На следующий день вместо учебы я отправляюсь в офис Титова. Здание встречает зеркальным стеклом и металлом. Повсюду идеальная современная картинка, место, в котором мне, возможно, когда-то бы захотелось работать. Но сейчас эта обстановка только усиливает неровный стук сердца, ладони потеют.
Я боюсь этой встречи, и глупо это отрицать.
На входе охранник останавливает меня.
— Вы куда, милочка?
Я бросаю на него недобрый взгляд. Я действительно сейчас похожа на милочку?
— Мне нужен Егор Титов, — уверенно говорю я, надеясь, что он отстанет.
— Вам назначено? — с сомнением осматривает меня.