Вадим определенно не спал, но по сапогу его двинули абсолютно внезапно. Что за привычка у ефрейтора в людей автоматным стволом тыкать? А если пластина предохранителя соскочит?
Спирин сдвинул рукав масккостюма, глянул на светящийся циферблат:
— Еще пяти нет.
— Отож воистину бесценна познанье, — прошептал Торчок. — Ты сигнал зришь, чи ни?
Вадим всмотрелся: в окнах ни проблеска.
— Та башку повороти, лейтенант, — рассердился Торчок. — За кусты, до тех горбылин глянь…
Спирин пытался рассмотреть — тьма одна. Кусты кое-как угадывались, помнилось, что за ними груда строительного хлама, видимо, по приказу коменданта шталага рассортированная на отдельные кучи: булыжник, белый камень, старые доски… Но не видно же ничего.
Голубоватая вспышка, через паузу две короткие, еще одна, подлиннее…
Глупейшую мысль об экране случайного смартфона Вадим отбросил. Естественно, сигнальный фонарик с фильтрами. Вот оно!
— Обходное нужно, — прошептал Торчок. — Наши оттуда набегут, оно пождет, разглядит, и до бегов. А тута мы.
— Командуй, Павло Захарович.
Отползли к автоматчикам, те сигналы тоже засекли. Торчок в двух словах объяснил диспозицию.
— Только живьем брать, — напомнил Спирин, чувствуя, как начинает колотиться сердце.
— Сделаем, — прошептал один из автоматчиков. — Не волнуйтесь, товарищ лейтенант, я в разведроте до ранения служил.
Отползли чуть дальше от проволоки, развернулись малочисленным фронтом к складу «стройматериалов». Вадим одного из автоматчиков сразу потерял и полз, весьма приблизительно понимая, что и как нужно делать, за ефрейтором, старался быть бесшумным. Что за черт, о тактике разведгрупп лейтенанту было известно почти все, но непосредственно в данной обстановке…
— Отож поспели, — с удовлетворением прошептал Торчок. — Мы крутим, ты разговариваешь, так, лейтенант?
— Наоборот вряд ли выйдет, — согласился Вадим.
Тишина томительная, только аж за парком, у Дирекции железной дороги, неизвестный стрелок спешно опустошил магазин винтовки, умолк… И, словно отвечая, прогремела близкая автоматная очередь. Вадим видел вспышку у ствола «штурмгевера» — через мгновение злобно закричали снизу, от дома, потом оттуда ответили автоматным огнем…
Метнулись от груд камней фигуры — одна огрызнулась огнем.
— Порснули, — едва слышно возмутился Торчок.
Фигуры действительно рассыпались — их оказалось три. Одна бежала почти на оперативников. Павло Захарович, пригибаясь, почти сливаясь с землей, шмыгнул наперерез. Вадим пытался понять, что должен делать, но думать стало некогда — Торчок бросился под ноги бегущего — тот, ахнув, покатился по неровной земле — ефрейтор вис на противнике некрупным, но увесистым грузом, цеплялся за автомат. Рядом возник сержант, навалился на брыкающихся соперников. Спирин опомнился, прыгнул к ним, разглядел морду противника — кепи свалилось, враг тряс светлой челкой. Боролись за автомат, хотя Торчок успел выдернуть из МП магазин и колотил им немца в шею. Вадим преодолел мгновенную нерешительность, вжал ствол ППС в бледный лоб. Немец мычал, но лейтенант нажал крепче.