— Куда, малахольный?
Расплющенный по облезлой стене, казак-подпольщик Шокол осознал, что висит в воздухе.
— Руки!
Микола с отчаянием вскинул руки — треснул пиджачок под мышками, но палаческая смершевская длань перестала бывшего шутце о стену размазывать, опустила, позволила ногам опору найти… Кто-то уже обыскивал, выворачивал, выдирал карманы. Порвут, всю одёжу порвут, выродки кацапские…
Пленных стаскивали на лестничную площадку. Мычал, держась за разбитое лицо, Кныш, всхлипывал тощий хлопец, ногу пытался выпрямить. Возвышался над пленниками огромный москаль, вдумчиво автоматом поигрывал. Микола почуял, что медлить никак нельзя, попробовал сесть ровнее и сказал, упирая на правильное московицкое «р»:
— Товарррищи! Я мобилизованный насильно. Я вас ждал. Я сррразу винтовку бррросил. Здесь гнездо националистическое. Они сигнала ждут…
— Это что за грассирование столь самобытное? — удивился русский бронированный автоматчик с отвратительно городской и насмешливой харей.
— Галицийский гасконец или що? — с угрозой прорычал великан.
Микола хотел объяснить, что совершенно напрасно его «гасконцем» ругают, он свой, советский, житомирский, но не успел.
По ступенькам бесшумно слетела еще одна пятнистая фигура, нежданно женским голосом сообщила:
— От склона семафорят!
— Там еще подводы дожидаются… — успел подсказать мученик-житомирец — его сгребли за шиворот, и Николай Грабчак, полный решимости искупить невольную вину и всесильно помочь родной Советской власти, побежал вместе с автоматчиками…
Город Львов, Цитадель. Особый отряд/лейтенант Спирин 4:10
Ничего толком лейтенант не видел: в темноте едва угадывались колья колючей проволоки, дальше темнота. За спиной строения Цитадели, где-то там, за ними, машины Отряда, но все это во тьме отдалилось как будто на километры. Хотя порой голоса доносятся, звяканье металла — в сумерках подтянулось подразделение саперов, разгружаются.
Спирин лежал на плащ-палатке, устроив ствол автомата на подвернувшийся кирпич. Да, как говорится, — «ни зги». Даже дыру в заграждении, на всякий случай прорезанную Торчком, уже не угадаешь. Напрашивается мысль, что без ПНВ [83] или осветительных ракет здесь и сейчас воевать бессмысленно. Ракеты имелись: и у ефрейтора, и у сержанта-автоматчика, что сейчас лежал где-то справа, наготове ракетницы, но применять «люстры» решено лишь в случае захвата, дабы не вспугнуть «клиента».
Не придет штурмбаннфюрер. Вадим знал это наверняка. Опергруппа работает примитивно, практически даже не пытаясь просчитать действия противника, лишь импровизируя и надеясь на слепую удачу. Грубый метод, весьма далекий от профессионализма. И Коваленко, и Попов с Марчуком отнюдь не разыскники. О Катерине и говорить нечего — методика и подход к делу откровенно первобытный. Если говорить мягко…