Подпольщики выждали, и когда пулемет паузу сделал, улочку преодолели. Еще квартал, второй… Выбрались к овражку заросшему, Кныш вперед ушел, чуть слышно пароль назвал…
Две подводы, трое бойцов, с ними баба молодая, — эта обнимала лошадиную морду, пиджаком прикрытую, не давала испуганной кобылке голос подавать. На бричках лежало несколько мешков, стояли четвертные бутыли и полные ведра — Микола принюхался — глупо, зачем-то воду везут.
Кныш распорядился: подводы идут в обход, боевка двинется напрямую. Продрались сквозь кусты: впереди высились зады домов, смутно угадывался склон — Микола разглядел холм Цитадели. Прошли ближе, вокруг было тихо. Осторожный чотовый закончил присматриваться-проверять, оглянулся на группу:
— По сигналу к склону выйдем, — Кныш показал направление, покачал головой. — Совсем мало нас, хлопцы, а работы будет до горла. Если кто брезговать и носом вздумает вертеть… — чотовый многозначительно взмахнул стволом «вальтера». — Сейчас ждем. Просигналить должны. Я с Тарасом наверх поднимусь, как бы не проспали хлопцы. А вы начеку будьте.
Зашли в подъезд, осмотрелись, чотовый с охранником двинулся вверх по лестнице. Микола остался в компании тощего парня охранять нижнюю площадку. Еще один боец снаружи затаился.
В темноте подъезда было сыровато. Микола с сожалением вспомнил о шинели. Разве ж куцый пиджак греет? Вот курва та пани Тимкевич, не могла хоть полупальто какое дать. Наверняка и пшеки в крови у покойницы отметились — жадибна была, просто невозможно.
— Скоро сигнал-то? — прошептал Грабчак.
— Так кто ж знает. Как зажгут, — ответил худосочный боец. — Там що у Бродов? Неужто всех наших положило?
Ответить шутце-счастливчик не успел.
Наверху что-то треснуло — будто дверь нараспашку открыли, кто-то громко охнул, донесся вскрик Кныша:
— Засад!..
Затопали по лестнице…
Микола дожидаться не стал — кинулся к двери. Но худокостый оказался ловчее — уже впереди, схватился за дверь. Распахнулась — в глаза ударил луч фонаря, под ним мелькнули наставленные автоматные стволы:
— Стоять! Работает СМЕРШ!
Грабчак пхнул тощее тело вперед, на автоматы — худосочный телепень взвизгнул. Стрелять там, правда, не стали — двинули дурня по тощим коленям, свалили…
…Микола происходящее лишь обострившимся слухом улавливал — ловким котом отпрыгнул назад, в темноту, неистовым прыжком взлетел по лестнице — на втором этаже окно, выпрыгнуть, и сразу вдоль дома… Нет, не взять им Грабчака — не оттуда у москалей руки растут…
…Вот она, площадка второго этажа. Темно, в рамах окна половины стекол нет, рейками забиты… Навстречу катилось по ступеням, полосатым от лунной тени, тело — неловко пыталось удержаться — то Тарас-Снежка кувыркался, сверху лестницы сшибленный. Микола смотреть не стал — швырнул винтовку в нижнюю, застекленную четверть окна — зазвенели стекла. Прикрываясь руками, Грабчак сунулся в дыру — сзади мелькнула огромная тень: вся пятнистая, сплошь в буграх и наростах. Чувствуя, что не успевает, Микола взвыл… Рванули за штаны — выдернули из окна, припечатали к стене: