— Это точно, — согласилась Мезина. — Ты бы в санбат заехал, капитан. Воспалится, забот не оберешься.
— Непременно заеду. Но утром.
— Подытоживаем. Технику загоняем в лагерь, к позициям выходим мелкими группами. Мы с Мезиной на явке, остальные в заслонах. Двинулись, — майор резко встал с взвизгнувшего дивана.
— Да, пошустрей бы, а то у нас там двое бойцов с подследственными. Наверное, уже беспокоятся, — я им реактивной ласточкой вернуться обещала, — Катерина, морщась, отцепляла от камуфляжных шаровар диванную пружину.
Не успели выйти, как загремело за дымящимися машинами. Бойцы рассыпались, занимая оборону, но, судя по комментариям из дыма, там были свои.
— Вот кто «ласточкой», — ухмылялась Мезина.
Женька кашлял, хлопал по прожженному искрами масккостюму, двуязыко ругался и требовал свое оружие…
На оставшейся технике Особый отряд двинулся к Цитадели…
Город Львов. Хмельовский тупик. Казак-подпольщик УПА (псевдо «Шокол») Микола Грабчак Вечер.
Имелись у Миколы сомнения, ох, имелись. Знает ли чотовый, что делает? Що-то не те командиры Грабчаку в последнее время попадались. Вовсе не к победам вели, а чаще наоборот…
Вернулись хлопцы — Микола разговора толком не слышал, но догадался — не так у них пошло. Мордатый Сашко все на шепот-крик срывался, автоматом тряс, Кныш на подчиненного шикал. Микола перестал притворяться, что спит, сел на топчане. Чотовый позвал к столу:
— Не взяли мы нормальный транспорт. Двумя подводами придется идти.
Выходить надлежало через час, когда окончательно стемнеет. Новому подпольщику дали винтовку, и Микола сел чистить оружье. Не, ну разве выйдет толк? Опять русская винтовка, да еще загаженная. Настоящему бойцу один позор с таким оружием кацапским и устаревшим.
— Ну, хлопцы, большое дело мы делаем, — внушал Кныш. — Трудно будет, но надо. Советы не так сильны, как кажется. Сейчас у нас редкостный шанс их сломить и в могилу свалить.
Хлопцы помалкивали, готовились. Вскрыли тайник в углу подвала: патроны, гранаты. Хозяин, полковник Булк, принес чайник, поужинали. Колбаса оказалась прогорклой и окаменевшей, хлеб черствым, а вареные яйца мелкими. Миколу вновь начали одолевать сомнения: с провизией дело дурно, боеприпас заскорузлый, идти непонятно куда… Не лучше ли отстать и командира поменять? Грабчак — вояка опытный, повидавший, но тут никакой уверенности…
Кныш, словно догадываясь, нехорошо улыбнулся:
— Ты, Шокол, верь. Как по сметане проскочим. У меня рука легкая. Що хлопцев в акцию вести, що брюхо взрезать — не дрогнет.
— Сомнений не спытываю, — заверил Микола. — Винтовка заботит. У меня карабин ладненький был, пристрелянный. Эх, имелись бы тогда патроны, разве оставил бы карабинчик. Може, еще мимо будем проходить, откопаю.