— Напрягусь, — пообещала Мезина.
Начальство под охраной укатило в санбат «на техобслуживание». Марчук и Спирин ушли продолжать допросы, а Женьку придержала старший сержант:
— Сядь на пару минут. Обменяемся впечатлениями по итогам истекшего дня.
Женька сел на дверь, которую кто-то уже положил на кирпичи, создав военно-полевую лавку. Катрин достала помятую пачку папирос.
— Вот это совершенно напрасно, — намекнул Земляков. — Помнится, ты очень доходчиво объясняла.
— Правильно я объясняла. Но у меня аллергия, и в носу жутко чешется. В Москве и самолете так вообще полная фигня творилась, хоть и снадобья глотала. С дымом чуть полегче. К тому же это лишь четвертая папироска.
— Не оправдывайся. Майор вернется, наряд вне очереди влепит. За подрыв антиникотиновых идеалов.
— Он сейчас не вернется. Дырка в бедре — штука выматывающая. Я проверяла. О, Павло Захарович, присаживайся…
Торчок принес котелок с чаем, полбуханки хлеба:
— Отож саперское. Хитляв чаек, конешно.
Прихлебывали по очереди. Катрин вздохнула:
— Надо было рискнуть. Визе у меня на прицеле сидел, можно было аккуратно подстрелить. Но далековато, и от «ствола» я отвыкла. Пока заграждение обогнула, пока на улицу выскочила. Как сгинул…
— Может, еще найдется. Что-то важное ему нужно. И громоздкое.
— Тож истинно загадка, — согласился Торчок. — Две брички пригнали. Шо здесь можно нагружать?
— И вода у них была. Надо бы утром осмотреться тщательнее.
— Уже светает. Пойду-ка я с егерями еще поболтаю.
— Это правильно. Только не слишком гаркай. А то это «Работает СМЕРШ!» я за два квартала слышала.
— О, то звучно было, — ухмыльнулся Торчок.
— Это Евгений к семейным отношениям готовится. Попросить жену носки подать, еще что бытовое — тут навык нужен.
— Приземленные вы люди, — грустно объявил Земляков. — «Носки-носки» — банально. Мы с Ирой решили в Крым съездить, если отпуск дадут. Встанем на Фиоленте, и я всему миру громко объявлю: Ириша, я твой навеки!
— А она что в ответ возопит? — с интересом осведомилась Катрин.
— Ей-то зачем вопить? Просто поцелует мужа.
— Шо ш, гарно, — пробормотал ефрейтор. — Лишь бы закруглилась та война. Я, пожалуй, тоже в Крым вернусь. Если допустят. Я же тамошний.
— М-да, что такое «тамошний» и кто такое «пришлый», — Катрин по-кошачьи чихнула и потерла переносицу. — Ты, Жека, допрашивая, держи в уме, что наш немецкий друг себя здесь как дома чувствует. Отчего-то. Конечно, Лемберг своим гостеприимством на всю Европу известен, но все-таки странно…
Ад. № 14005 военнопленный Петро Грабчак Безвременье.