Из раза в раз читая наспех высеченное имя охотника на погребальном камне, внутри клокотало от желания вопить. Закричать так громко, чтобы каждое живое существо содрогнулось от моей скорби. Я потеряла человека, который стал для меня опорой в самые темные времена, заменив и отца, и брата. Думала ли я, что всё закончится именно так? Нет. Была ли я готова к смерти охотника? Совершенно, абсолютно нет.
Внутри бушевал пожар, который не мог потушить ни снег севера, ни доводы рассудка. Безумная надежда, больше похожая на помешательство, шептала, что Дренед жив. Что всё это — чья-то чудовищная, извращенная шутка или грандиозная ошибка. Мне казалось, что мы, ослепленные страхом, заживо похоронили того, кто был моим миром, и теперь он задыхается там, под тяжестью камней и мерзлой почвы.
Иррациональный ужас мгновенно вытеснил здравый смысл. Лихорадочно, задыхаясь от собственных всхлипов, я упала на колени перед свежей могилой и начала грести землю руками. Тёмные комья еще не успели промерзнуть окончательно, и я вгрызалась в них пальцами, чувствуя, как грязь забивается под ногти, превращая их в черные полумесяцы.
Мне чудилось, будто я слышу его приглушенный крик, пробивающийся сквозь толщу земли. Каждый порыв ветра, завывавший в кронах деревьев, превращался в моем воспаленном сознании в голос, молящий о помощи.
— Я сейчас, Дренед… я здесь! — шептала я, срывая кожу на пальцах о камни, действуя быстрее и неистовее.
Я гребла черную массу, не обращая внимания на боль, одержимая лишь одной целью: вытащить его из холодной ямы, пока не стало слишком поздно. Мозг окончательно отказался принимать реальность, заменив её кошмарным видением живого человека, погребенного во тьме по моей вине.
Горестный, надрывный крик вырвался из груди, толкая меня вперед с новой силой. Я не слышала ни свиста ветра, ни треска костра — только воображаемый голос, молящий о спасении из-под толщи земли. Рассудок предательски крошился, но мне было плевать. Пусть я сошла с ума, пусть это безумие поглотит меня целиком, но желание убедиться в своей правоте было сильнее любого страха за собственную душу.
Я рыла погребальную яму, впиваясь пальцами в грязь. Мне казалось, что если я остановлюсь, Дренед замолкнет навсегда.
Сильные руки обхватили меня поперек груди, рывком отрывая от развороченной земли. Я забилась в тисках, как раненый зверь, впиваясь ногтями в рукава кожаной куртки, но Скайден был непоколебим, словно скала.
— Пусти! Пусти меня, он там! Он дышит, я слышу его! — мой голос сорвался на истошный хрип.
— Посмотри на меня, Адрина! — его голос, обычно холодный и ровный, прозвучал над самым ухом подобно удару грома.