— Об которое ты насмерть убился.
— Тогда почему я живой, и даже неплохо себя чувствую? — спокойно поинтересовался я, надеясь, что скоро всё само собой пройдёт.
Вдруг это просто временное помутнение сознания. Этакий отходняк от удара башкой. Попутно я потрогал шлём. Он был расколот, и наверху образовалась здоровенная вмятина.
— Так это я тело вылечил. На заклинание Среднего Исцеления потратился.
— Какое ещё заклинание?
— Тю, да ты ещё и Неодарённый, — каким-то образом присвистнул глюк у меня в голове.
— Ладно, посмеялись и хватит. Мне ещё до кордона нужно добраться, пока там спать не легли. Ты когда исчезнешь?
— Не хочу тебя расстраивать, но я теперь здесь живу. По крайней мере мне не известно ни про один способ самоубийства души.
— Это моё тело и здесь живу я! Тьфу на тебя… твои языком заговорил. Короче, я и есть я! И точка! А ты уматывай! — поднялся я с земли и пошёл в сторону светящихся огней мотоцикла.
Транспорту повезло больше, чем мне. Он завалился в густой кустарник, где и завяз, даже не заглохнув. Погнутое крыло и свёрнутый напрочь подфарник — потери минимальные, а вот разбитое зеркало слева, это уже хуже. Теперь через плечо нужно оглядываться перед обгоном.
Пока я разбирался с моциком и выправлял крыло, чтобы не цепляло, голос притих, а вот когда поехал…
— Ух ты, какой интересный железный конь, и как быстро бежит. Научишь меня на нём кататься?
От неожиданности я чуть было в придорожную канаву не уехал.
— Послушай, заткнись, а? Помолчи хотя бы до завтрашнего утра, а там я проснусь и прикинь, тебя уже нет.
— А куда я денусь?
— Наверно пропадёшь туда, откуда взялся.
— Ну-ну… — как-то нехорошо прошипел голос и заткнулся.
Ну, хоть так.
— Кто там? — раздался голос с крыльца дома, когда я подъехал и посигналил, хотя собаки ещё раньше начали лаять, издалека заслышав моё приближение.
— Открывай, Сорока, Сокол прилетел, — громко отозвался я в ответ, перекрикивая лай собак, и обозначив себя и его нашими армейскими прозвищами.
Вовка Сорокин. Мой земляк, с которым я крепко сдружился в армии. Здоровенный парень, ростом больше ста девяноста сантиметров. Дембельнулся он на полгода раньше меня, если по срокам, но я в армии задержался, и мы довольно часто переписывались, даже когда я ушёл на сверхсрочку.
Со сверхсрочной вообще всё смешно вышло. Мне тогда чуть больше месяца до дембеля оставалось, как я получил письмо от своей девушки, что она замуж выходит. И тут: — «В жопу клюнул жареный петух! Остаюсь на сверхсрочную службу я. Может — красные лычки дадут.» Популярная песня у нас в армии, которую напевают на мотив «Славянки».