На следующий день пошёл оформляться на сверхсрочную, а там, в скором времени и в Афган загремел. Прямо на самое начало кампании. Два ранения, второе тяжёлое, две медали и орден Красной Звезды успел получить, прежде, чем меня комиссовали.
Вовка тогда даже в Ташкент ко мне прилетал, где я в госпитале валялся больше двух месяцев. Я тогда уже как месяц был ходячий и дожидался лишь заключения комиссии. Ох, и зажгли же мы с ним! Заодно убедились, что у узбечек всё нормально, и вовсе не «поперёк», как утверждали некоторые «знатоки».
Собственно, в Ташкент Володя пригнал с предложением. Пока я в Афгане геройствовал, он стал егерем. Понятное дело, без протекции его отца не обошлось, а он у него в егерях уже лет двадцать. Тоже повоевал и был серьёзно ранен в конфликте с Китаем за остров Даманский. Теперь старые раны дали о себе знать. Сорокин — старший стал с трудом ходить и готовится оформлять инвалидность. Тут-то у Вовки и блеснула идея — а что, если мне его егерский пункт поручить, а ему самому на отцовский перебраться. Отец полжизни положил, чтобы своё хозяйство обуютить, и связи у него такие, что будь здоров. Для переезда требовалось лишь моё согласие.
В принципе, согласился я ещё там, в Ташкенте. Лёжа в госпитале, сам думал, чем на гражданке буду заниматься, и ничего приличного в голову не лезло. Как-то не вписывался я » в мирную жизнь», а тут…
Вот и поехал я к Сороке, не прошло и недели после моего путешествия в плацкартном вагоне из Ташкента в славный город Свердловск. Оказывается, место в купе орденоносцу не положено. Как и билет на самолёт. Советских денег у меня с собой было не так много, особенно после нашего с Вовкой отжига, чтобы шиковать, поэтому поехал, что по службе дали. В госпитале сказали, что окончательно со мной по месту прибытия в военкомате рассчитаются.
Свердловск почти не изменился за годы моего отсутствия. Я погулял по местам «боевой славы», вспоминая школьную жизнь и драки «двор на двор». Побывал на кладбище, где посидел у могилы отца, умершего прямо на работе от инфаркта. И документы в порядок привёл.
Из хорошего. Я с собой привёз шестьсот сорок восемь чеков Внешпосылторга. Из них — триста за второе ранение и сотка за первое. Там в Афгане, в «чекушках», как назывались местные чековые магазины, я ничего не покупал. Не до того было. Мы или отсыпались, или нас посылали на новое задание. А зачастую до ближайшей «чекушки» было далековато.
Если что, чеки Внешпосылторга — это неплохой стартовый капитал! Нужно будет заглянуть в местную «Берёзку» — магазин, торгующий остродефицитным импортом, за который некоторые советские граждане готовы платить, и очень щедро.