Вообще-то, если с морализаторской точки зрения, я поступаю неправильно. Неважно, что сделали или не сделали те ребята, которых я скоро начну кошмарить, важнее то, что я получу материальные ценности за то, что они умрут от моих, фигурально выражаясь, по локоть окровавленных рук.
Но мне уже почти всё равно. «Почти», потому что я, всё же, до сих пор обдумываю этот вопрос.
Дальше шёл по чистому полю, вдоль заградительной лесопосадки. Форсировал реку, имеющую ширину метра полтора, после чего вошёл в небольшую рощу, имеющую длину максимум полкилометра.
А ведь такие вот рощи — отличное место для защиты от миномётов. Часть мин неизбежно сработает в кронах, что уже неплохо, так ещё и корректировка стрельбы с дронов даст мало результатов.
В мои времена, когда я служил срочку, никакими дронами и не пахло. Авиаразведка — это рискованное занятие, ведь у вероятного противника всё просто отлично с ПВО, поэтому риск, как правило, неприемлем. Поэтому доступна только разведка посуху, неточная, противоречивая, в зависимости от компетенции разведчиков. Если разведчики хорошие, то разведданные тоже будут хорошими, а если плохие…
С появлением дронов же воздушная корректировка превращается в рутинную бытность, ведь даже если снесут какой-то китайский дрон, ничего страшного — новый стоит очень дёшево.
«Это несколько меняет характер войны…» — подумал я. — «Но не думаю, что дроны могут стать чем-то, что изменит игру».
Американцы, как немцы когда-то, любят военные ноу-хау, которые точно «изменят игру», даже термин придумали — «game-changer», но правда такова, что это должно быть нечто концептуально новое.
«Например, как линейная тактика короля Густава II Адольфа, который не автор, но активный пользователь этой тактики — это настоящий game-changer», — подумал я. — «На начальном этапе Тридцатилетней войны, пока никто не знал, что происходит, швед ломал лица имперским войскам только в путь. Но когда тактику переняли, даже немножко усовершенствовали, независимо от шведов, у короля Густава II всё сразу стало не так уж и радужно».
В этом и состоит основная проблема всех этих пресловутых «game-changer» — не получится слишком долго пользоваться преимуществами ноу-хау, ведь на противоположной стороне стоят совсем не клинические идиоты, поэтому переймут, позаимствуют, сколько надо, столько переймут и позаимствуют, а потом всё вернётся на круги своя.
«В войне всё решает экономика, а не вундерваффе», — пришёл я к закономерному выводу. — «У кого экономика мощнее, тот и победит».
Так было и с СССР — стоило экономике страны основательно встать на военные рельсы, как немцы тут же посыпались. Это произошло примерно в 1943 году. Да, они отчаянно сопротивлялись, но СССР упорно и непреклонно душил их, поэтому всё это сопротивление лишь оттянуло неизбежный финал. Нельзя начисто отметать случайные факторы, географию, политику и так далее, но, по сухим цифрам, Третий Рейх был слабее СССР экономически и должен был проиграть. Так и получилось.