Мы, люди, не подчиняемся инстинктам, у нас их полностью заменила высшая нервная деятельность, как более эффективная. Но уважай животные инстинкты — они оттачивались миллионы лет и всегда срабатывают безотказно.
Вот и пёсики, не давая себе подробный отчёт в том, что именно сейчас делают, реализовывали волчью тактику против крупной добычи. Говорят, что волки умнее собак, но собаки более приспособлены. А возможно, что их более низкий интеллект играет им на пользу: там, где волк подумает и побоится, собака даже не усомнится.
Первый бросок сделал самый мелкий член стихийно возникшего отряда людоедов: жертва ещё сильна, значимых членов отряда на неё «тратить» нельзя, поэтому в расход должен пойти самый бесполезный.
Атака была осуществлена с пяти часов, (3) с прицелом на мою правую ляжку, но я отреагировал быстрее, чем эта слабая псина, взмахом палаша развалив ей правый бок.
С жалобным скулежом, собачка рухнула на землю и начала отползать, вываливая внутренности на сочную зелёную траву.
Остальные собаки тоже среагировали быстро, ведь ждали лишь момента, когда я отвлекусь. Накинулись всем скопом, разом, чтобы повиснуть на конечностях и повалить на землю, а там моё убийство, согласно их инстинктивному плану, становится техническим вопросом.
Щит им сильно мешал, ведь я отбросил прыгнувшую на него тварь мощным и ошеломительным ударом, зато, пока я занимался этим, мне в наруч вцепилась другая псина, но сразу же отцепилась, так как металлокомпозитный сплав — это ни разу не мягко и не податливо. К чести псины, она не сплоховала и сразу же увернулась от последовавшего рубящего удара.
Остальные соратники по людоедскому промыслу пытались грызть мои бронированные сапоги, пробовали повиснуть на спине, бросались в отчаянный таран, призванный уронить меня в более удобную для них позицию, но я стоял и активно работал щитом и палашом.
— Не на того напали, сучьи дети! — сообщил я псинам.
В воздухе запахло свежей кровью и выпущенной собачьей требухой. Как-то в своём селе натыкался на задавленного Бобика — пахло от него, примерно, так же. Правда, там уже мухи вовсю летали, откладывая личинки в выпущенные кишки…
Я убил уже четверых псов, но вожак держался позади и в отдалении.
Наконец, когда я зверски зарезал пятого собакена, вожак рыкнул и оставшиеся трое резко прыснули врассыпную. Поле боя осталось за мной, как и трофеи.
«Нет, на собачатину я, в ближайшее время, переходить не собираюсь», — подумал я, вытирая палаш ветошью. — «Нахрен такие трофеи».
Проверяю экипировку, особое внимание уделив рюкзаку, который пусть и из очень прочной ткани, с запрессованным в полиэтилен кевларом, но не неуязвимый. Всё оказалось в порядке, поэтому я поправил экипировку и продолжил свой неправедный путь, нацеленный на убийство себе подобных.