— Излишней? — Бес прошел в комнату и развалился на табурете, насколько это можно было сделать. — Анюта, радость моя, здесь даже тараканы выглядят так, будто собираются совершить коллективное самоубийство из сострадания к нам. Эти обои… они не просто желтые. Они цвета предсмертной икоты больного чахоткой. А матрас? Я вчера пытался на нем пристроиться, так мне показалось, что я сплю на мешке с битым кирпичом и грехами мелких чиновников.
— Ты совсем берега потерял? На моем матрасе? Лежал? А еще, ты должен понимать, что моя жизнь – служба, а не развлечения!
— Мы здесь, потому что твоё начальство – кучка скупердяев, которые путают «секретность» с «нищетой», — Лука подошел ко мне сзади и критически осмотрел наряд. — Это платье. Анна, умоляю. В нем ты похожа на гувернантку, которую выгнали из дома за излишнее целомудрие. Даже бесы не захотят в тебя вселяться — побоятся умереть со скуки прямо в астральном теле.
Я вздохнула и повернулась к нему. Ругаться и расставлять все те же рамки и границы, которые уже обсуждались не хотелось – мне нравилось его настроение, а еще больше нравилась его манера добиваться своего. Наверное, мне недоставало в себе именно этой черты.
— Что ты предлагаешь? Написать рапорт с просьбой выдать нам субсидии на шелка и омаров?
— Рапорт? О, нет. Бюрократия — это изобретение моих коллег из круга пониже, там всё завалено бумажками, — Лука ухмыльнулся, обнажив белоснежные зубы. — Я предлагаю восстановить справедливость. Понимаешь, в чем проблема этой квартиры? В ней нет жизни. И вина. И хрустящих ассигнаций.
Он подскочил с табурета и в пару секунд оказался на подоконнике. Уставившись на тоскливое марево, что в Петербург называлось небом, продолжил:
— Есть одно заведение на Большой Морской. Называется скромно: «Клуб любителей тишины». На деле — самое развеселое гнездо порока, где карты летают быстрее, чем сплетни в Летнем саду. Там сегодня будет Николай Петрович, тот самый чиновник с дергающейся ногой, к которому твой ротмистр советовал присмотреться… Но прежде, чем мы займемся его «пассажиром», нам нужно немного… реквизита.
— О! Так ты не с пустой болтовней? А по поводу твоего предложения… У нас нет денег на игру, Лука.
— У тебя нет. А у мироздания — завались, — бес, поняв, что я слушала его, и даже обдумывала предложение, подмигнул мне. — Слушай внимательно. Ты наденешь свою дурацкую мантилью — ту, что с кружевом, она хоть немного скрывает это суконное недоразумение. Мы пойдем туда. Я буду сидеть у тебя на плече и шептать, у кого из этих надутых индюков на руках флеш-рояль, а кто блефует так жалко, что даже мне стыдно.