— Я родовой бес, Анна Львовна, я Лиходеевский. Меня кроме вас ни один охотник на демонов не увидит, ни одна ведьма не услышит. Я ж бес выше среднего уровня, если простыми словами. Хоть не разобрался еще кто ты такая, но кровь чую. Думал, мне ждать придется, когда у Татьяны кто-то родится, вырастет. Она сама-то лишена дара. Он ведь то через род, то через пару родов выскакивает, дар-то.
— И?
— В общем, от вас мне нужна свобода. Опротивело тут сидеть. Хозяйка новая такую гадость ест, что не приведи… в общем, не приведи. А я бы сейчас бражки выпил, цыпленка на углях приготовленного откушал. Да и скука тут смертная, понимаешь? — глаза беса, до этого смотревшие на меня даже с некоторым уничижительным прищуром, наконец, округлились и выражали полное отчаяние.
— Значит, я должна беса выпустить на свободу, так? И жить себе дальше? Нет уж, дорогой, так дело не пойдет…
— Не выпустить, — Лука взялся за кованую ограду и прижался лицом к железным прутьям. Теперь он походил на арестанта, на самого настоящего арестанта, сидящего за решеткой. — Ты меня с собой забери. Ты же можешь мне дать как права, так и обязанности, Аннушка… Ну… — теперь я прекрасно видела, что бес пытается не проговориться, не дать мне весь объем знаний, чтобы не стать моим рабом. И отвернувшись от него, пошла к экипажу.
— Вспомнишь, напишешь в письме, — тихо сказала я, не оборачиваясь и махнула рукой.
— Стой, ну стой, хватит измываться. В общем, ты можешь приказать мне возвращаться по твоей просьбе, можешь приказать быть от тебя в ста метрах, да хоть в ста верстах, можешь призвать в любой момент…. Стой, а.
— Та-ак, — я остановилась, и развернувшись сделала шаг назад к ограде. — Я сейчас кое-что скажу, а ты либо соглашаешься, либо будешь тут сидеть остаток жизни, как мастиф. Чтобы скучно не было, лаять научишься.
— Говори, — выдохнул бес и в его глазах опять зажегся огонек надежды.
— Сейчас прикажу быть возле меня, а дома другие приказы испробуем. Но ты будешь говорить только в том случае, если я попрошу. Договорились?
— Да, клянусь! – моментально ответил бес и сглотнул слюну.
— И больше никаких вот этих: «сладенькая», «Аннушка». Понял? Я Анна Львовна!
— Да, Анна Львовна. Принял к сведению, и от меня вы больше ничего подобного не услышите. Никогда!
— Беру тебя с собой, и от меня ни на шаг, но молчком. Усвоил?
— Есть, ни на шаг, Анна Львовна, — довольная рожа беса словно растворилось в воздухе и материализовалась уже рядом с экипажем. Естественно, с телом.
Лошадь фыркнула, но, поведя ушами, как будто успокоилась.
— Набережная Крюкова канала, дом одиннадцать, — озвучила я адрес своей квартиры, выделенной Победоносцевым, и уселась в экипаж. Бес сел напротив и принялся кусать губу. Потом размял запястья, словно до этого на них были цепи, и заозирался, будто и леса, в который мы въехали, не видел больше сотни лет.