— Все. До единого, — подтвердил Лука. — И даже те, о которых полиция еще не подозревает. Он тщательно планирует, предвкушает. Он получает истинное наслаждение от страха, который он вызывает, от отчаяния жертв. Это его пища. Его… десерт.
Я помолчала, переваривая услышанное. Чувство омерзения боролось с холодной решимостью.
— Тогда… мы просто поможем полиции его поймать, — наконец произнесла я.
Лука резко остановился, его глаза сузились. Он смотрел на меня так, будто я предложила ему выйти в оперу в трусах.
— Помочь? — Голос его был полон недоверия. — Ты хочешь сказать, что ты… просто сдашь его полиции? То есть, я не смогу… не смогу добраться до его тонкой, но черной, как сажа души?
Я почувствовала его разочарование, его гнев. Но я не могла допустить, чтобы он нарушил мои правила.
— Лука, — твердо сказала я. — Ты сам знаешь условия. Призраки без доказательств — твоя еда. Преступники, которых можно призвать к ответу по закону — их удел.
Лука часто задышал, и скривился, словно проглотил лимон.
— Значит, я не смогу попасть за Предел… — пробормотал он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему нотка жалости. К самому себе, разумеется. — Как бы я этого сам ни боялся… но врать тебе не могу. Это твое правило. И да, я не смогу. Его тонкая, но такая нажористая душа… она пройдет мимо меня, оставив лишь легкий след из разочарования и скуки.
Я с удивлением посмотрела на него. Это был первый раз, когда Лука открыто признался, что боится чего-то. Страх перед Пределом, страх перед забвением. В эту минуту он показался мне почти… человечным.
— Расскажи мне подробнее о нем, Лука, — попросила я, отодвигая бумаги. — О его мыслях. О его планах. Обо всем.
Лука медленно опустился на пол напротив меня, скрестив ноги. Он замолчал на несколько секунд, словно собираясь с мыслями, или, скорее, со впечатлениями. Затем поднял на меня свои бездонные глаза, и в них уже не было прежней лихорадочной возбужденности. Только холодный, аналитический блеск.
— Он… очень последователен, Анна. Его разум подобен часовому механизму. Каждый день — подъем в одно и то же время. Чашка кофе из определенной чашки. Прогулка вдоль Невы. У него даже путь на работу всегда одинаков, до миллиметра. И так же он подходит к своим… хобби.
Он сделал паузу, и я почувствовала, как в воздухе сгущается напряжение.
— Каждая жертва выбирается с умом, — продолжил Лука. — Случайных нет. Он ищет не просто молодых женщин, Анна. Он ищет тех, у кого есть нечто особенное. Некую… тонкость. Свет, который он потом будет гасить. Пойми, ему не нужна просто смерть ради смерти. Ему нужно уничтожить красоту. И довести это уничтожение до абсолютного совершенства.