— Съезд промысловиков, — объяснил он, — бронь, извините, с конца марта обеспечена заявкой профсоюза. А вы заселиться хотели? Так даже когда номера свободны, здесь дорого.
— Приятеля ищу, живёт здесь. Фамилия Петров, зовут Анатолий Наумович, мы договорились встретиться вот здесь десять минут назад, а нет его. Наверное, не дождался, ушёл, или забыл спуститься.
Портье вздрогнул, и не торопился отвечать, видимо, к Петрову захаживали всякие личности, не всегда приятные. Сергей достал портмоне, положил на стол рубль, работник гостиницы надвинул на бумажку конторскую книгу.
— Тридцать третий номер, второй этаж, по коридору направо, — тихо сказал он, многозначительно дёрнув левым глазом, — только я товарища Петрова сегодня не видел. В субботу, когда моя смена была, он уходил, а уж что дальше, не знаю. Только с собачками у нас нельзя, запрещено-с.
— Не могу расстаться, ходит за мной как дитя, — Сергей вздохнул, добавил ещё рубль, пообещал, что собачка ничего не испортит, а если уж что случится, то он оплатит сполна, и отправился на второй этаж.
Действовать следовало быстро, задержавшийся гость поначалу подозрений не вызовет, но, когда обнаружится, что Петрова в это время в номере не было, возникнут ненужные вопросы. Мраморная лестница была покрыта потёртым ковром, доберман пунктуально обнюхивал каждый угол, чихнул возле пыльной портьеры и укоризненно посмотрел на Травина.
— А ты что хотел, — Сергей огляделся, таблички номеров развесили шли вразнобой, за двадцать пятым почему-то оказался тридцать седьмой, — народу много, а убирать некому. Найдёшь тридцать третий номер, куплю тебе кость с мясом.
Пёс презрительно фыркнул, словно понял, что ему сказали, и уселся на поджарый зад, показывая всем своим видом уверенность в том, что и кость, и мясо он получит за просто так.
— Вот же навязался на мою голову, никакой пользы от тебя, — вздохнул Травин, дошёл до конца коридора, и только там обнаружил номер 33, за покрытой лаком тяжёлой дубовой дверью.
На стук никто не открыл, Сергей подождал немного, проводил взглядом делегатов съезда, которые вышли из номера 29 и спустились вниз, достал фильду, аккуратно вставил в замочную скважину. Отмычка, поймав нужное положение, повернулась со скрежетом, дверь нехотя отворилась, пёс первым проскользнул в образовавшуюся щель, а Травин зашёл за ним. Номер 33 состоял из двух комнат и собственной уборной. В первой комнате, служившей одновременно и гостиной, и прихожей, возле круглого стола расположились четыре удобных обеденных кресла, хрустальная люстра свисала аккурат над столешницей, на стене над пухлым диваном косо висела картина с революционным сюжетом в старинной раме. Толстый пушистый ковёр с восточным рисунком покрывал паркетный пол, доберман его обнюхал, поскрёб лапой ближе к краю. Кровь здесь давно высохла, то, что просочилось на паркет, превратилось в коричневую запёкшуюся лужицу. От ковра мелкие капли шли в уборную, в которой оказался выход на балкон. На лепной периле остался кровавый отпечаток, Сергей посмотрел вниз — земля под балконом, с редкой весенней травой, была примята. Ванна Бьюика блестела белой эмалью, Травин открыл кран горячей воды, из которого потекла тёплая прозрачная струйка, смочил руки, вытер вафельным полотенцем, и вернулся в гостиную.