Рябого звали Павел Эмильевич Ляпис — Травин успел заглянуть в личные дела сотрудников, которые захватил в конторе «Совкино». По утверждению Бейлина, в опергруппе Дальневосточного сектора ИНО работали шесть человек — бывший начальник сектора Петров, шифровальщик Чижов, он же кассир, его жена-машинистка, переводчик с японского Ляпис, фотограф Милютин и стенографистка Станиславская. Станиславская была знакомой Травина, и звали её Лена Кольцова, настоящих имён и фамилий других членов опергруппы Сергей не знал, и в личных карточках они не отражались. Жена Чижова, Татьяна, лежала в первой спальне, а рядом с ней обнаружился труп фотографа Милютина, третий мертвец был шифровальщиком Чижовым, и лежал он отдельно от жены, а тот, которого пытали — начальником опергруппы Петровым.
Ляпис за утро 15 апреля появился в квартире дважды, сначала он чуть было не столкнулся с Сергеем, а потом приехал на Форде вместе с сотрудниками ОГПУ. Пока они рылись в апартаментах, Травин успел отправить телеграмму в Ленинград Фомичу, проверить, нет ли чего от Меркулова, и вернулся обратно к дому 51 — автомобиль продолжал стоять возле подъезда. Минут через двадцать рябой и его спутники наконец свои дела закончили, но зашло в дом четыре человека, а вышли трое, значит, один остался сторожить. Что именно обнаружили чекисты, Травин знал, как они поступят дальше, примерно догадывался. Однако он был уверен, что в любом случае о случившемся сообщат в Москву, начальство ИНО узнает о смерти сотрудников опергруппы, и захочет выяснить, что именно произошло. Пассажирского авиасообщения между Москвой и Владивостоком не существовало, но Добролёт выполнял почтовые авиарейсы до Иркутска, человеку, летящему из столицы, понадобилось бы два дня, чтобы добраться до аэропорта в деревне Боково, а там сесть на поезд, который шёл ещё шесть дней. Итого минимум неделя.
Меж тем Ляпис заглянул в телеграфную контору, где пробыл минут пятнадцать, отправлял послание в Москву, тут даже гадать было нечего. А затем, поплутав по улицам и оглядываясь в поисках хвоста, скрылся в доме углу Пекинской и Китайской улиц с известным Травину адресом — именно здесь, как успел рассказать Бейлин, находилось подвальное помещение, которое использовалось как склад и жилище для курьера. Сергей обошёл дом кругом, найдя торчащие на уровне земли два окна, закрытые плотными ситцевыми занавесками изнутри и забранные решётками снаружи, потом уселся на скамейку напротив, засунув руки в карманы пальто, носком ботинка отодвинул смятую сальную бумажку. Двор выглядел неухоженным, урны стояли переполненными, дорожки никто толком не мёл, хотя дворник имелся — он лежал неподалёку на такой же скамье, нежно обняв метлу и похрапывая. Можно было заявиться к Ляпису, и потребовать объяснений, но с этим Сергей решил повременить, за этим адресом могли следить, а он и так привлёк слишком много внимания возле конторы «Совкино». Травин вытащил серую картонную папку с фамилией Ляписа на обложке, ещё раз открыл — кроме личного листка учёта, там лежали расписки и заявление на вреочередной отпуск с 1 июня этого года.