Двадцать второе июля. Три дня. Три дня на то, чтобы из ничего, — себя любимого, — слепить кого-то, способного пройти экзамен в академию, куда местные аристократы готовят своих отпрысков годами.
«Смешно. В самое паршивое из магических училищ меня в той жизни взяли со скрипом, и только потому, что я был „сообразительным“, найдя, кому приплатить. А тут и уровень выше, и платить, видимо, нечем, если счета отец этого тела прикрыл. Да и без знания местных порядков давать взятки — это как голым задом на муравейник присесть, ещё и поелозить старательно».
Я подошёл к стеллажу с документами, и принялся лихорадочно перебирать папки. Снова отчёты, снова счета, снова юридические бумаги с гербом Лазарей.
Ничего полезного. Хотя, на что я вообще рассчитывал? На то, что этот идиот, недавно носящий ныне ставшее моим имя, исцелял себя от похмелья, но хранил в кабинете памятку для начинающих попаданцев?
Но сама ситуация…
— Только не говори, что весь твой гениальный план, Лександр Лазарь, заключался в том, чтобы прогулять экзамен и жить дальше на родительские подачки, давя на жалость, — прошипел я в пустоту. — Идиот. Бездарный, сказочный идиот…
Вопрос был риторическим, да и ответа от того, кого более не существовало, я не ждал. Прежний Лександр не мог уже ни оправдаться, ни объяснить свои мотивы.
Остался только я, его сомнительная репутация и куча вопросов.
Я снова вернулся за рабочий стол, отыскав взглядом системный блок или нечто, на него похожее. Включил. Мышь и клавиатура обнаружились на выдвижной полке под столешницей, а «скрытый» монитор ожил, засветившись мягким белым светом.
Спустя секунду он мигнул, и на мониторе высветился герб той самой брутальной птицы. Система не требовала пароля, что было странно для личного компьютера аристократа, но, видимо, прежний Лекс либо не хранил тут ничего стоящего, пользуясь в основном браслетом, либо считал охрану поместья эталонной и достойной слепого доверия.
«Коль тут можно проклинать мёртвых, я этим займусь, как только минимально освоюсь. Если, конечно, это всё не недоразумение, в чём я сильно сомневаюсь».
Интерфейс системы компьютера оказался понятным настолько, что в голове на какие-то секунды остро встал вопрос похожести двух разных миров — могли ли они развиться обособленно вот так, до совпадений уровня «замени искусства магией, смени письменность и язык, и я бы решил, что переродился на родине»?
Об этом стоило задуматься в первые минуты после пробуждения, при виде привычного телевизора, шкафа и люстры, но дошёл до этого я только сейчас.
Рабочий стол оказался завален ярлыками. Игры, какие-то мессенджеры, несколько файлов с названиями вроде «Долгибпбабпб» или «Списоккккк», и — о чудо! — папка «Академия».