Колени слегка подрагивали, то ли от длительного сидения в напряжённой позе, то ли от количества информации, которую мне сейчас пришлось переварить за двадцать минут. Я подал Нике руку, она поднялась рядом.
Серебряный тоже встал. Едва заметно покачнулся, опёрся пальцами о столик, выпрямился. Подошёл к двери.
— Сегодня вечером, — сказал он, — у меня будет к вам ещё несколько коротких уточнений по логистике. Я подъеду к вам около двадцати трёх часов вас устроит?
— Устроит, — сказал я.
— Тогда до вечера, Илья Григорьевич. Вероника Сергеевна.
Магистр коротко поклонился. Открыл дверь и вышел.
Дверь за ним закрылась мягко.
Я постоял секунду, держа Нику за руку. Потом повернулся к ней.
— Ну что, госпожа Разумовская.
— Что, господин Разумовский.
— Возвращаемся к гостям?
Ника улыбнулась. Глаза у неё блестели, и я не мог бы сейчас точно сказать, от чего: от слёз ещё свадебных, от усталости, или просто от того, что мы только что вместе, рядом, без разногласий, договорились с Магистром Канцелярии о том, как поймать одного из самых опасных людей Империи.
— Возвращаемся, — сказала она.
Мы вышли в коридор.
Команда сидела в комнате для гостей в той же расстановке, в какой я их оставил.
Когда мы с Никой вошли, все встали.
Молча, разом, словно по команде «смирно». Я этого не ожидал, и от неожиданности у меня дёрнулось в груди. Тёплая короткая вспышка благодарности, которую я тут же подавил, потому что благодарность сейчас была неуместна. Сейчас было нужно дело.
Я закрыл за нами дверь. Прошёл в центр комнаты, к низкому журнальному столику. Ника села на кресло рядом. Я остался стоять.
Обвёл их взглядом и заговорил.
— Свадьба продолжается. Гуляем сегодня в семейном кругу, как и планировали, у нас дома. Пьём шампанское. Танцуем. Едим торт. Никаких тревожных лиц, никаких конспирологических разговоров между собой при гостях. Сегодня для всех нас обычный свадебный вечер.
Я выдержал паузу.
— А завтра вечером у нас банкет в Гранд-Отеле «Владимир». И на нем мы опергруппа поддержки.
В комнате стало тихо.
Я увидел только, как у Семёна пошли желваки на скулах, и как Тарасов медленно, кивнул сам себе.
— Деталей оперативной работы я вам сообщить не могу. Не имею права, и это не из недоверия. Это для вашей же безопасности. Что будет на банкете, кого мы там ждём, и что именно произойдёт, это вам знать не нужно. Возможно, ничего не произойдёт. Если произойдёт, ваша задача: не паниковать, не лезть вперёд, выполнять то, что я скажу или что скажет человек Канцелярии, который к вам обратится.
Все смотрели на меня непонимающе. И я понял, что должен провести хотя бы поверхностный инструктаж.