Я почувствовал, как Ника на миг сжала мою ладонь сильнее. Такого ответа она не ожидала. Я тоже не ожидал. Видимо, степень серьёзности, с которой Серебряный относился к делу, была глубже, чем я успел оценить.
Ника тем не менее не сдалась.
Она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах упрямство.
— Илья. Я не стеклянная, — голос у неё был тихий. — Он покалечил моего отца. Сделал из него куклу. Я тогда сидела по ночам у его кровати и держала его за руку, потому что когда папа просыпался, он не помнил, кто я.
Она остановилась.
— Я буду на этом банкете, Илья. И я хочу видеть, как эта тварь пойдёт ко дну. Я хочу видеть это своими глазами. Поэтому отдельный сотрудник пусть стоит рядом со мной, ладно. Но эвакуировать меня досрочно при «первом чихе» он не будет. Он будет эвакуировать меня тогда, когда там реально станет опасно. Так и распорядитесь, пожалуйста.
Я смотрел на неё.
И понял, что спорить бесполезно. Потому, что моя жена сейчас была сильнее своего страха.
Я перевёл взгляд на Серебряного.
— Сотрудник «А-плюс» работает в режиме, который определит Вероника Сергеевна, не я. Эвакуация по её сигналу или по моему. Не раньше.
— Принято, — кивнул Серебряный.
— Второе, — продолжил я. — Команда. Они там все будут. Как мы их прикроем?
— Ваша команда не должна знать оперативных деталей, — ровно сказал Серебряный. — Я бы предпочёл, чтобы они вообще не были вовлечены.
— Они уже вовлечены, — возразил я. — В тот момент, когда вы вошли в ЗАГС и определили их в участников операции. Они вовлечены. Если я не дам им инструкций, они начнут импровизировать. А импровизация двенадцати лекарей на банкете в двести человек, это та самая суета, которой вы боитесь.
Серебряный посмотрел на меня внимательно.
— Думаете они все поняли?
— Уверен в этом.
Магистр едва заметно кивнул. Принял.
— Хорошо, Илья Григорьевич. Вы можете дать им рамочные инструкции. Но без операционных подробностей. Они должны знать, что вечер потенциально опасен, что им следует быть начеку и эвакуация при сигнале обязательна. Это для их же безопасности: если кого-то из них попытаются позже допросить, они должны быть искренними. А для этого они должны быть неосведомлены.
— Понял. И последнее. Механика. Как именно вы возьмёте Демидова.
Серебряный наклонился вперёд.
И в этом наклоне я увидел концентрированного оперативника. Усталость с него на секунду как будто сошла. Глаза стали острыми, как ему положено по службе.
— Демидов, Илья Григорьевич, гений паранойи. Он не работает в лоб. Он не подойдёт к вам с заклинанием на устах и с боевой Искрой в руках. Это для него непрофессионально и опасно. У него есть метод, выработанный. Метод аккуратный, незаметный, и до сих пор ни разу не пойманный.