— Ладно, — сказал я, — поехали к нам, там все объясню.
Артём дёрнул бабочкой и кивнул.
— Другой разговор, шеф.
Кристина кивнула молча, без улыбки. Я впервые увидел в ней не просто подружку Артёма, а человека, который умеет в нужный момент собраться.
— Всё. Свадьба продолжается. Поехали.
И я подал руку Нике.
Сутки спустя.
Я никогда не был в Гранд-Отеле «Владимир».
Слышал о нём, конечно. Барон фон Штальберг как-то намекал, что «после свадьбы будет нечто», и слово «Гранд-Отель» прозвучало в его рассказе с той интонацией, которая характерна для людей, привыкших называть дорогие места по именам. Но в самом отеле я не бывал ни разу.
Я и сейчас, входя через двустворчатые двери парадного входа шёл с напряжением плеч и прямой спиной человека, попавшего в чужую среду обитания.
Под левой ладонью у меня лежала рука Ники.
Ника была в платье цвета слоновой кости, длинном, в пол, с открытыми плечами. Волосы у неё были собраны в высокую причёску, и на шее висел медальон.
— Илюша, — тихо сказала она, когда мы вошли в фойе, — выдохни. Ты как тигр в клетки.
— Я в клетку и захожу, — пробормотал я, но сделал, как она велела.
Выдохнул.
Огляделся.
Фойе Гранд-Отеля «Владимир» оказалось огромным. Мраморный пол с серыми прожилками, отполированный до зеркального блеска, отражал хрустальную трёхъярусную люстру под потолком. Колонны из розового камня, лепнина, фрески на тему имперских завоеваний, и в самом центре фойе фонтан в виде чугунного двуглавого орла, из клювов которого ровными струйками стекала розовая вода, подкрашенная для торжества.
— Розовая вода, — сказала Ника тихо. — Боже мой, Илья. Они правда подкрасили воду в фонтане.
— Подкрасили.
Я моргнул и постарался переключиться с режима «провинциальный лекарь, попавший в дворянские палаты» на режим «оперативник, работающий в незнакомой обстановке». Это потребовало усилия. Сонар у меня по-прежнему молчал, и лишённый этой опоры, я работал глазами.
Глаза работали хорошо.
Я зафиксировал четырёх агентов Серебряного за первые двадцать секунд.
Двое в швейцарских ливреях у входа: на вид настоящие швейцары, при шевронах и фуражках, вежливо склонились перед нами, открыли двери, поприветствовали. Только взгляд у обоих был не не подобострастный. Швейцар смотрит на верхнюю пуговицу пальто гостя, чтобы оценить статус и положение, и его глаза двигаются в очень определенном сегменте. У этих двоих глаза двигались по другому сектору, охватывая всё пространство за моей спиной до самой двери. Это были менталисты в маскировке.
Третьим я выцепил официанта с подносом шампанского. Он стоял в десяти метрах от входа, и поднос держал на вытянутой руке. Любой настоящий официант смотрит на свой поднос, потому что бокалы тяжёлые и неравномерные, и он автоматически следит за центром тяжести. Этот свой поднос игнорировал. Глаза у него работали по периметру.