Я взял её за плечи. Мягко, но так, чтобы она чувствовала — следующие слова важны.
— Слушай. Раз уж мы оба оказались в столице. Давай мы проведём это время как нормальные люди. Просто ты и я. Канцелярия подождёт, пациенты в надёжных руках, экстренных вызовов не будет.
Вероника смотрела на меня снизу вверх, и нижняя губа её слегка подрагивала от облегчения.
— Нормальные люди? — переспросила она с улыбкой, в которой сомнение мешалось с надеждой. — Ты вообще помнишь, как это — быть нормальным?
— Нет, — признался я. — Но я готов попробовать.
Она засмеялась. Тихо, немного надтреснуто, прижавшись щекой к моей груди, и этот смех стоил всех панорамных видов всех столиц мира.
Я посмотрел на столик, заваленный документами. Папки, печати, доверенности с подписями Нечаевых, квитанция об оплате пошлины, штамп Центральной регистрационной палаты — всё аккуратно собрано и разложено по порядку.
Вероника вела дела так же, как операционная сестра раскладывает инструменты перед хирургией: каждый документ на своём месте, каждая копия пронумерована. Я ещё раз убедился, что не ошибся в диагнозе. Не ошибся в ней.
Пятно от пролитого кофе расплывалось, пропитывая бумагу. Вероника перехватила мой взгляд и ойкнула.
— Ой, договор!
— Ничего, — сказал я. — Высохнет. Это же черновик?
— Да!
— Тогда собирай бумаги — машина ждёт.
— Машина? — она округлила глаза. — Откуда у тебя машина?
— Прилагается к моему очарованию.
Вероника фыркнула привычным, домашним звуком, от которого мне стало тепло и просто, и принялась запихивать папки в сумку. Фырк под потолком одобрительно качнул хвостом.
Дальше всё случилось быстро, как случаются хорошие вещи, само собой.
Саша довёз нас до гостиницы «Метрополь» — я выбрал её не за помпезность, а за горячую воду, толстые стены и расположение в десяти минутах пешком от всего, что может понадобиться двум людям, решившим прожить один день без хирургии и бюрократии.
Администратор за стойкой взглянул на мою помятую куртку, на небритый подбородок и на усталые глаза, и в его лице мелькнуло сомнение. Потом он увидел карту, и сомнение сменилось радушием — деньги лежащие на моем счету, обладали свойством превращать самые скептические лица в самые гостеприимные.
Номер оказался просторным, светлым, с высокими потолками и окном, выходившим на Театральный проезд. Вероника ахнула на пороге, а потом засмеялась и упала на кровать, раскинув руки, и лежала так минуту, глядя в потолок с выражением человека, впервые за сутки позволившего себе не думать о дороге, документах и мартовском гололёде.