— Я помогу, — сказал я. — Но я работаю вслепую.
Серебряный чуть наклонил голову. Это было жестом внимания.
— Я могу зафиксировать повреждения, — продолжил я, — но не могу их интерпретировать. Мне не хватает базы. Я понятия не имею, как устроена анатомия привязки между духом и человеком. Как формируется нить, как она разрушается, какие следы оставляет принудительное извлечение Искры. Мне нужен доступ в архивы Центральной Клиники Гильдии Целителей здесь, в Москве. И возможность поговорить с местными сущностями — духами, которые наблюдали процесс изнутри.
Серебряный задумался. Я видел, как он прикидывает — риски, затраты, время. Пальцы его побарабанили по папке: два удара, пауза, два удара.
— Организую, — решил он. — Но только завтра к полудню. Сегодня вам нужен отдых. Перелёт, операция, нервное истощение — вы не железный, Илья Григорьевич, хотя иногда производите такое впечатление. Я предоставлю гостевые апартаменты Канцелярии, здесь, в особняке. Охрана, связь, еда, горячая вода — всё, что нужно уставшему лекарю.
Я не стал спорить. Тело напомнило о себе тупой болью в висках и тяжестью в ногах — после Сонара, трепанации и бессонной ночи организм выставлял счёт, и откладывать оплату дальше было опасно. Усталый хирург — мёртвый хирург, эту аксиому вбивали ещё в ординатуре.
— Ещё одно, — сказал я. — Муром. Что с клиникой?
Серебряный махнул рукой — привычный жест «не стоит беспокойства».
— За время вашего отсутствия клиника не сгорела. Шаповалов и Кобрук держат оборону — больница и все её отделения работают в штатном режиме. Барон фон Штальберг притих после истории с днём открытых дверей. Ваша Зиновьева, — он позволил себе лёгкую усмешку, — управляет диагностическим отделением с эффективностью прусского генерала. Тарасов оперирует. Коровин присматривает за всеми.
Тыл в порядке. Я мысленно поставил галочку — спокойную, уверенную, как ставят отметку в чек-листе перед операцией, когда все показатели в норме.
— Хорошо, — сказал я и встал.
Кресло скрипнуло. Серебряный поднял взгляд — он уже собирался закрыть папку, считая разговор оконченным, но я не двинулся к двери.
— Ещё одно требование.
Серебряный выжидательно приподнял бровь.
— Я остаюсь, — сказал я. — Но Ордынскую вы отправите в Муром. Сегодня. Ближайшим бортом.
Пауза. Серебряный откинулся назад и сцепил пальцы на животе. Ну прям его любимая поза для торга.
— Она ценный кадр, Илья Григорьевич, — произнёс он с интонацией человека, выкладывающего козырь. — Биокинетик может нам пригодиться при задержании Демидова. Если он окажет сопротивление — а он его окажет, — способность контролировать сосуды и нервные пучки противника на расстоянии даёт тактическое преимущество, которое я бы не хотел терять.