Он махнул рукой. Жест, закрывающий тему, ставящий точку.
— Оставим это.
Я кивнул.
— Двуногий, — прошептал Фырк из кармана, и голос его был тихим, осторожным, как шёпот медсестры в палате интенсивной терапии. — Ты правда в порядке? Или ты просто очень хорошо притворяешься?
Хороший вопрос, пушистый. Очень хороший вопрос.
Я не стал на него отвечать.
Серебряный тоже кивнул. Личное осталось за бортом, и теперь в кресле напротив меня сидел не манипулятор, а главнокомандующий.
Он выдвинул верхний ящик стола, достал папку — плотную, тёмно-синюю, с гербом Канцелярии на обложке — и положил её между нами. Раскрыл. Внутри лежали фотографии, схемы, выписки из реестров, и я мельком увидел знакомое лицо на верхнем снимке: Павел Демидов, заместитель главы Владимирской Гильдии, в парадном мундире, с улыбкой человека, привыкшего к фотовспышкам.
— Вернёмся к актуальным диагнозам, — сказал Серебряный, и голос его стал жёстким, сфокусированным, с металлическим оттенком, какой появляется у людей, привыкших отдавать приказы, за невыполнение которых стреляют. — Демидов. Я буду брать его на днях. Доказательная база собрана: ментальный след из ауры Величко, показания Ворона, финансовые транзакции — мои люди нашли три офшорных счёта в Цюрихе, через которые он оплачивал закупку артефактов-экстракторов.
Он перевернул страницу в папке — схема подвала, та самая, с клетками и артефактами, и я узнал планировку, описанную Фырком.
— Но он заместитель главы. Владимир пусть и не Москва, но это достаточно влиятельная Гильдия, — продолжил Серебряный, и в его голосе проскользнула нотка профессионального раздражения. — У него имеются связи. Покровители в Сенате. Юристы, готовые утопить любое дело в процессуальных тонкостях. Мне нужно, чтобы обвинение было безупречным. Хирургически точным, если угодно.
Он посмотрел на меня.
— А инквизиторы? Да и сам глава Московской Гильдии?
— Использовать их, значит поднять лишний шум. Неизвестно как они себя поведут. Лучше не рисковать и поставить их перед фактом. Но, — он строго посмотрел на меня, — в связи с тем, что я сказал ранее, мне потребуется ваше присутствие, Илья Григорьевич. Вы — единственный лекарь, способный официально зафиксировать и доказать факт извлечения Искры из духов-хранителей. Сонар даёт вам возможность увидеть повреждения в астральном поле, а ваш медицинский статус придаёт заключению вес, от которого суд не сможет отмахнуться.
Я кивнул. Тут не о чем было раздумывать — Демидов держал живых существ в клетках и выкачивал из них жизненную силу. Я видел, что стало с Фырком после плена. Видел Ворона — облезлого, истощённого, с потухшей Искрой. Если для того, чтобы посадить эту мразь, нужна моя подпись под экспертным заключением, то она будет.