— Именно так и сказал? – с каменной физиономией уточнил патермейстер. – Слово в слово?
Стас честно задумался. Кое-что всплывало как в тумане, но кот помнился превосходно.
— «Чучело безмозглое! – процитировал он. – Сожрет она тебя, и пусть – совсем дурак!» Вот, теперь абсолютно точно. А больше – ничего!
На миг в бледно-серых глазах инквизитора мелькнула растерянность – наверное, он ждал чего-то другого. Уже привычно хмыкнул со своего места Фильц. Стас умолк, с отчетливым привкусом безнадежности понимая, что верить ему на слово никто не обязан, совсем наоборот, а все доступные здесь методы проверки информации наверняка делятся на ненадежные и болезненные. Моргенштерн потер виски и отстраненно заметил, не глядя на Стаса:
— Не удивлен, что вы предпочли считать это сном. Не так оскорбительно, я полагаю.
— Я посчитал это наркотической галлюцинацией, — буркнул Стас. – А оскорбляться на галлюцинации как-то глупо, не находите? Потом услышал разговоры за окном, и стало не до кота. Попытался закричать, но голос не слушался. А кот прыгнул на полку и свалил какую-то посудину прямо мне на голову. Я ее кое-как ухватил и запустил в окно. Дальше ничего не помню, очнулся уже у вас в камере.
Как же хотелось кофе! Дома он выпивал две-три чашки в день – самое меньшее. И теперь, на третьи сутки без кофеина, Стас понял, что его натурально ломает от одного только запаха, как Горлума – от вида «прелес-с-сти» в руках «мерзкого хоббитца». Абстиненция как она есть!
«А кофе здесь наверняка дорогущий, — тоскливо подумал он, стараясь не заглядываться на вожделенную чашку совсем уж неприлично. – И понятно, что обслуге он не по чину и не по карману… А напрашиваться – не комильфо, моветон и вообще фу таким быть… Думай о более важных вещах. О крысах и котах, о королях и капусте…»
— И больше вас ничего с котом не связывает? – уточнил инквизитор так же дотошно. – Вы не знаете, почему он пытался спасти вас от ведьмы?
— Понятия не имею, — совершенно искренне заявил Стас. – Сам на эту тему всю голову сломал. Но вы-то понимаете, зачем я ему понадобился?
Вместо ответа патермейстер уставился на крысу, словно она могла что-то добавить к сказанному. Молчание затягивалось, только перо Фильца все так же размеренно шуршало по бумаге, нарушая вязкую тишину.
И хотя нетерпение подстегивало расспрашивать обо всем и сразу, однако чутье подсказывало притихнуть, а чутью Стас привык доверять. Он уже не раз видел, что инквизитор, сталкиваясь с чем-то, не укладывающимся в стандартные паттерны поведения, замирает и словно отстраняется от происходящего. То, что Стас назвал покерфейсом, было, похоже, привычной реакцией на незнакомый раздражитель. Моргенштерну явно требовалось время, чтобы переработать информацию и выбрать нужный алгоритм действия. При этом, как показала ситуация у ворот, понимая, что происходит, герр патермейстер действовал быстро и четко. Это вселяло надежду, что он действительно разбирается в происходящем. А скорость и способ реакции на неизвестное… ну, это просто свойство личности, с которым ничего не поделать, да и не надо.