Накануне они с капитаном обсудили, стоит ли брать с собой весь отряд или оставить часть людей в капитуле. Дюжина человек — серьезная сила, которая может пригодиться при встрече с любой напастью, от темной ведьмы до волков, о которых тоже не следовало забывать. Однако Видо придется потратить на их защиту больше благодати, ведь она распределяется равными частями на всех, кого он благословляет, а против демонического кота рейтары вообще ничем не смогут ему помочь. Зато кот способен посеять среди них панику, и тогда чем больше народу будет путаться под ногами — тем опаснее.
Поэтому людей они с капитаном отбирали, как в обычный патруль, но не по очереди, а исходя из возможной пользы и стойкости. Вышло, что ехать должны капрал Густав, а еще Якоб и Уве как лучшие бойцы, ну и Везунчик Свен — если в дороге все-таки попадется волчья стая, отличный стрелок точно понадобится.
— Йохана Малого непременно возьму, — подумав, сообщил капитан. — Опыта у него маловато, но парень толковый, да и московиту с лошадью помощник нужен, а с Йоханом они вроде как подружились. Опять же, везучий он, Йохан то есть. Ведьма его не заморочила, пузырек с оборотным зельем нашел. В нашем деле везенье — изрядное достоинство.
С этим Видо не мог не согласиться, хотя предпочитал называть везенье божьим благоволением. Но Йохан в самом деле годился на роль то ли денщика, то ли няньки для герра аспиранта.
— Ну и пара пусть будет по жребию, — закончил фон Гейзель. — Чтобы никого не обижать. Со мной и капралом восемь получится, а остальные четверо за капитулом присмотрят и бродячую руку поищут. Опять же, мало ли, курьера за вами срочно послать придется или еще что случится…
С этим Видо тоже согласился. Если они не смогут справиться с чем-то силами восьми опытных бойцов и истинного клирика, то лишние четыре человека им вряд ли помогут. Было бы пятеро, если бы не Фриц… Но и это к лучшему. Здоровяк ведь мог сойти с ума во время боя!
Таким образом, ранним утром вторника из ворот капитула выехал целый десяток всадников. Безоблачное небо обещало жаркий летний день, но пока еще было прохладно, и кони шли бодро, весело пофыркивая и цокая подковами по мостовой.
Ясенецкий, который за эти три дня кое-как научился держаться в седле, был без ума от своей гнедой кобылки, самой смирной и покладистой лошади, что нашлась в конюшне. Рейтары даже не прятали ухмылки, глядя, как он то и дело чешет ее за ухом, словно кошку, гладит по морде и кормит с ладони сухариками, выпрошенными у кухарки. Кобыла принимала угощенье и ласку с благодарностью, дурить и брыкаться привычки не имела, и рысь у нее была довольно ровной и не тряской. Поэтому Видо надеялся, что завтра герр аспирант сможет снова сесть в седло без особых мучений.