Богобоязненная зверюшка вылезла откуда-то из-за патера и теперь присматривалась к лежащему Фрицу взглядом опытного гопника, так, словно не отказалась бы почистить ему карманы, а потом еще и попинать. Но под ладонью Йохана Малого, наклонившегося и погладившего ее от ушей до хвоста, муркнула и выгнула спину.
— Вооот, — продолжал бурчать капрал. — А он ее — ведьмой…
Кошка муркнула еще раз, причем явно одобрительно.
— Так это… — Капрал недоуменно почесал в затылке. — Она не против, что ли?
— Думаю, вопросы имянаречения кошки мы отложим на более свободное время, — с такой убийственной вежливостью сказал инквизитор, что даже Стасу захотелось вытянуться и отдать честь, да руку приложить было не к чему. — Святой отец, прошу вас закончить мессу и причастить всех, кто подходил к исповеди. То есть меня, кирх-капитана и его людей. Послезавтра мы покинем капитул для исполнения долга перед Господом и Орденом… Но поскольку остальные служители тоже оказались под угрозой, могу ли я просить вас задержаться после мессы, чтобы исповедовать их, а затем дать причастие? Это великий труд, я понимаю…
— Труд во имя Господа — лучшая награда, — мягко отозвался пожилой патер. — Я с радостью выполню вашу просьбу, сын мой. А потом буду молиться об успехе вашего предприятия, каким бы оно ни было, и о судьбе этого несчастного.
Он протянул руку, и Моргенштерн, склонившись, снова поцеловал перстень. Внизу что-то замычал Фриц…
«Ну, собственно, я же боялся, что будет скучно? — ехидно проговорил про себя Стас. — Вот, пожалуйста! Занимательно у них тут службы проходят! Опытный тамада, то есть патер, и конкурсы интересные… Одно хорошо, в ведьмаки по первому подозрению не записывают и словам придурка с острым психозом не верят. Прямо-таки приятное различие с нашими историческими реалиями! Или все дело в том, что тогда патермейстеру пришлось бы и в отношении себя дело начинать? А заодно подозревать в ведьмачестве патера, рейтаров и кошку. Не то чтобы нашу земную инквизицию такие мелочи смущали, там бы мы все под следствие пошли. Определенно здесь у них побольше гуманизма и адекватности. Только все равно от этой благодати очень домой хочется! А кстати, куда это собрался послезавтра герр котермейстер?»
Из капитула отряд выехал на рассвете. Лошадей в дорогу не кормили, но люди, конечно, поели сытно, для этого кухарка с вечера приготовила овсяную кашу с колбасками и выдала капралу корзину пирогов с ливером — их запасливый Густав прихватил с собой, приторочив у седла. Видо ненавидел завтракать так рано и потому есть не стал, сославшись на пост. Фридрих Иероним укоризненно покачал головой и сунул ему в седельную сумку хлеба с сыром и все тех же жареных колбасок. Отказываться от скоромной пищи Видо не стал, хотя и пост нарушать не намеревался — еда в дороге лишней не бывает.