Он будто всё вспомнил и решился вскрыть свою душу этим взглядом. Это словно встреча с давно потерянным другом, который ушёл из твоей жизни вместе с последним закатом солнца.
И нет нужды говорить много слов при этой встречи. Достаточно только сделать немногое: хрустальный тюльпан, он в моей руке.
А затем не отводя взор, смотря в упор ему в глаза, я демонстративно долго нюхаю чистейшую воду и ставлю хрусталь обратно на стол.
Просто жду.
Безупречная симфония человеческих чувств.
Его глаза темнеют, а чистая кожа лица наливается румянцем, дрогнули пальцы крепче, сжимая свой бокал. И он всё осознаёт…
И нет более надежд на завтрашний день.
Молчание.
Но его глаза, они в панике вдруг закричали, ревнуя тишину за столом к тому, что было; к тому, как мы доверяли друг другу когда-то, к тем событиям в Муромской часовне. Раскаиваясь, они просили, всё вернуть обратно.
Через некоторое время он вежливо и очень достойно откланялся и неприятно удивился, когда, выйдя из гостиной, ощутил за своей спиной присутствие вооружённых людей, проводивших его в покои на втором этаже.
Не смог попасть в свой кабинет, отчего-то ключ не подходил к замку. Хотел вызвать мисс Джейн прямо в спальню, но его уведомили о том, что сеньорита сможет приступить к своим обязанностям только завтра утром, так как с дальней дороги отдыхает в своей комнате.
Граф был обезоружен таким ответом и неподчинением и отчего-то не решился потребовать немедленной явки перед своими гневными очами секретарши. Он вдруг оцепенел, вспоминая Ольгу Андреевну со стаканом воды в руках, и поник, от стыда желая только одного… Того, что было заперто в соседнем кабинете и хранилось в тайнике книги.
А здание окутывало жуткое, густое молчание. Мы очень достойно проводили леди Шеннон, угостив её навынос прекрасным испанским пирогом с фруктами. Сеньора Пломмия обещала поделиться своим фирменным рецептом, который передавался с её слов из поколения в поколение аж с шестнадцатого века. Мы даже поднимались в библиотеку с тем, чтобы познакомить пожилую леди с моим творчеством. Она с восторгом осматривала дом и галерею из портретов наших с дочерью предков.
И всё же атмосфера стояла тяжёлой и непроницаемой — словно каждый звук как извне, так и внутри подавлялся невидимой силой.
Все ждали моего решения.
Осуждённый, он тоже ждал. В своих покоях. С ним не шли на контакт, но и не выпускали более.
Ждал экипаж со стороны внутреннего дворика, который только, что отвёз спящую мисс Джейн в порт.
Ожидал своей участи, нанятый Владимиром Афанасьевичем кучер, сидя в тёмном подвале, ведь он знал слишком много. Мы заменили его, вызвав к ужину с улицы.