Я пригляделся, и действительно: печати выцветшие, местами размытые, словно кто-то прикладывал их второпях или поверх копии. Стало ясно: часть этих бумаг — ширма. Прикрытие.
Я перевёл взгляд на Шамбу. Он спокойно смотрел в окно, руки сцеплены за спиной. Лицо невозмутимое, улыбка натянута, как у швейцара. Видно было, что человек он опытный. Прекрасно знал, что мы всё поняли. Но не делал ни шага в сторону — играл до конца роль лояльного директора, которому «спустили сверху», и он «только исполняет».
— Вот что, товарищ Шамба, — заявил Фадеев. — Мы это все изымаем для проведения ревизии.
— А как же фабрика без бумаг? — развел он руками.
— Ничего, — заверил старлей. — Выживете.
— Позовите понятых, будем изымать с описью, — сказал я директору.
Когда он отлучился за понятыми с одним из снабженцев, я вышел в коридор и кивнул Орлову. Мы отошли в сторонку, в закуток.
— Ну что скажешь, коллега? — спросил я, а про себя отметил, что за всё то время, что мы были на фабрике, напарник особого рвения не проявил.
— Я вот, знаешь ли, доверюсь твоей чуйке, Григорич, — пожал плечами КГБ-шник. — Не силен я в бухгалтерии.
— Тут и ежу понятно, — задумчиво проговорил я. — Что все липа. Не верю я в такие маршруты.Ткани — это прикрытие. Там идут другие грузы. Или с самого начала, или вагоны перегружают по пути. А конечный адресат — не тот, что в накладной.
— Грузы уходят в Среднюю Азию? — уточнил Орлов.
— Туда. Через Киргизию, Туркмению. А дальше — уже не наша юрисдикция. Через Кушку груз может уйти в Афганистан, Иран или Пакистан. И назад уже ничего не вернётся.
— И зачем там ткани? — усмехнулся Орлов. — У них хлопка — как у нас грязи весной.
— Вот именно, — я посмотрел на него со значением. — Им не ткани нужны. Там идёт что-то другое. Грузы могут быть любого рода — от медикаментов до комплектующих, даже оружейного металла. Всё зависит от того, как оформили бумаги.
Орлов кивнул, прикурил. Пауза затянулась. Мы оба смотрели в стену, как будто она могла нам что-то подсказать.
— Значит, фабрика — прикрытие, — проговорил он вполголоса.
— Да, — подтвердил я. — Теперь бы только понять, что именно они прикрывают.
— Ума не приложу, что там может быть… — Орлов пожал плечами, но я уже понял, что он лукавит.
Я уловил в его взгляде нечто большее, чем недоумение. Не так он удивился моим предположениям, как можно было бы ждать.
— Слушай, Гордеич, — я прищурился, — Давай начистоту… Без дураков. Ты не смотри что я молодой, не первый год работаю…
КГБшник напрягся.
— Андрюха, ты чего? — усмехнулся Орлов, слегка приподняв бровь. — Я же с тобой. Мы ж в одной лодке. Или ты мне не доверяешь?