— Вижу, что со мной, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Но и вижу, что не всё говоришь. Только не обижайся, Гордеич… но скажи мне честно, с какой стати Комитет интересуется этим делом? Не поверю, что у вас там взялись за маргинальных потеряшек. Это не профиль КГБ, такие дела мимо вас проходят.
Орлов усмехнулся одним только уголком губ, но пока что промолчал. Так что я спокойно договорил:
— Так что давай уже по-человечески. Если мы действительно идём вместе — скажи, что знаешь.
Потом сделал шаг ближе и добавил:
— Я тебе не мешаю, наоборот. Помочь хочу. Но чтобы помогать — нужно понимать, в чём мы варимся. Кто это всё крутит. Только тогда можно будет просчитать, куда идти дальше. А если мы оба. как слепые котята, или вообще в разные стороны бежим, то далеко не продвинемся.
Орлов чуть опустил взгляд в пол, но я знал, что мои слова попали в цель. Он какое-то время молчал. Потом, чиркнув спичкой, прикурил. И, наконец, проговорил:
— То, что я сейчас тебе скажу, Андрей Григорьевич, — под грифом. Государственная тайна. Черненко Алексей Владимирович дал добро, сказал, тебе можно доверять. В 1956 году, через год после образования Организации Варшавского договора, в нашем городе, в окрестностях, был развёрнут один из закрытых объектов под кодовым обозначением «Объект Пирит». Он действовал под эгидой специального НИИ Министерства обороны, работающего с химическими и биологическими компонентами для боевого применения. На берегу Чёрного озера, в старой каменоломне, оборудовали подземный узел — скрытый, защищённый, полностью автономный. Проект назывался «Гранит». Его задача — создание вещества, усиливающего боевые качества человека на короткий срок.
— Оп-па… Что за вещество? — спросил я.
— ПС-63. Расшифровывается: «Периферийный стимулятор, формула 63». В узком кругу его называли «Шаг». Препарат разрабатывался на базе модифицированных катехоламинов с добавлением стабилизированных нейропептидов, если это тебе о чём-то говорит. Вводился внутримышечно бойцам.
Выдавал Орлов все это по профессорски грамотно, будто сам разрабатывал этот «Шаг».
— И как? Какое его было воздействие на организм? — спросил я.
— Через 10–12 минут — резкий подъём энергии и полный боевой ресурс. Отказ от сна, снижение болевой чувствительности, повышение двигательной и когнитивной активности, а эмоции, наоборот, притупляются. Человек мог идти без отдыха, реагировал моментально, уставал как будто «внутри», но не снаружи. Этакая боевая машина.
— Не слабо… — присвистнул я. — Сколько длился эффект?
— От 36 до 48 часов. Потом начинались неприятные последствия для организма — истощение дофаминовой и серотонинергической систем, сбой в работе лимбической зоны. Пропадало торможение, появлялись агрессия, галлюцинации. Один из участников задушил своего сослуживца без причины. Другой выпрыгнул с третьего этажа, сломал обе ноги, но продолжал ползти. Через сутки умер — отёк мозга, острая нейротоксическая реакция.