— Вот это по-нашему, — одобрительно крякнул Горохов. — Убийца не должен на свободе разгуливать. Ты уж постарайся. Я так полагаю, что врачи нам не помогут? Только твои методы?
— Традиционная психиатрия таких людей, как он, обкалывает нейролептиками. Станет тише, будет спать, не агрессировать… но нам это ничего не даёт — контакт с ним теряется. Пациент становится заторможенным, апатичным — и не добьёмся ни фактов, ни правды. Он либо замкнётся, либо будет говорить то, что, по его мнению, мы хотим услышать.
— А ты? — спросил Федя. — Как ключик подберешь?
— А я должна стать для него фигурой доверия. Не следователем, а человеком, к которому он может потянуться. Сочувствующим, но не жалостливым. С которым — может быть, впервые в жизни — он заговорит по-настоящему. Я попробую. По-другому с такими — никак.
— Ну с богом, — кивнул шеф, выдав расхожую фразу, хотя был атеистом.
После того, как Катков сделался врио начальника ГОВД, кабинетов у нас стало в достатке. Мы уплотнили следователей, БХСС-ника подсадили к оперативникам УГРО и высвободили еще два кабинета. У меня и Горохова были теперь отдельные помещения для работы. Катков заседал в кабинете Бобырева, развернув там свою криминалистическую лабораторию.
Света зашла внутрь, Гриша стоял в углу, как наказанный. Она усадила его на стул у окна, чтобы расширить пространство его обзора. Такой прием — кажется, что ты не задержан, потому что видишь улицу, небо, дворик. Сама присела напротив, но не за стол, как было бы привычно для допроса, а на старый деревянный табурет, который поставила рядом. Так, чтобы быть с ним на одном уровне, не смотреть сверху вниз. Хотя Гриша и сидя весь скрючился, будто хотел казаться маленьким мальчиком.
— Здравствуй, Гриша, — начала она мягко, без всякого давления. — Можно я посижу рядом? Мне просто надо с тобой поговорить. Ничего страшного. Хорошо?
Он кивнул едва заметно, не поднимая головы.
— Скажи, тебя когда-нибудь раньше кто-то звал вот так… просто поговорить?
Гриша пожал плечами, потом выдохнул:
— Нет…
— А ты сам хотел когда-нибудь, чтобы кто-то тебя просто послушал?
Он снова кивнул. Медленно. Света улыбнулась, подбадривая.
— Я Света. Я просто хочу тебя понять. Помоги мне. Ладно?
— Ла-адно…
— Ты жил в городе? Или всё время за городом?
— За городом… В го-ороде… тогда…гулял… с мамкой.
— А когда был в городе — гулял во дворах? С ребятами играл? Как они к тебе относились? Расскажи, не бойся.
Он сжал плечи, голос стал тише:
— Ребятки… камни кидали. Смеялись… злились. Мамке… не говорил. Боялся. Они… ещё сильнее потом.