— Что⁈ Да вы знаете, кто за мной стоит? Да вы…
Я не стал дослушивать, сгреб Лазовского за шкирку и стянул вниз, на первый этаж.
— Этого в камеру, — приказал я дежурному. — За мелкое оформи.
— А… протокол? — растерянно пробормотал дежурный.
— Придумай что-нибудь, — распорядился я. — Не первый год замужем-то.
Лазовский всё ещё шумел, возмущался, топал ногами, выкрикивал что-то на грани истерики, но я уже твёрдо знал — если его сейчас не закрыть в камеру, он успеет подчистить всё, до чего ещё можно дотянуться. Конечно, если ему действительно есть, что скрывать. А вот санкции на обыск всё не было. Местный прокурор почему-то совсем не торопился с её оформлением. О причинах такой медлительности я, в общем-то, догадывался. В этом городе всё шевелится медленно, лениво, как старый сом на дне — только пока его не ткнёшь острым багром. Но пока моя задача — не разгонять местную элиту, а закрепиться по главному делу: собрать улики по исчезнувшим. А с верхушкой, если понадобится, я позже поработаю. Спокойно и по закону.
В коридоре послышались шаги, и вскоре из своего кабинета спустился Бобырев. Похоже, услышал крики Лазовского.
— Витя! — сразу завёлся Лазовский, словно только его и ждал. — Ты посмотри, что творят! В камеру меня хотят, как хулигана. За что? За то, что, мол, матюгнулся. Ты своих-то поумерь, а?
Бобырев нахмурился, расправил плечи, сразу выставил вперёд свои подполковничьи погоны и тяжело спросил:
— В чём дело?
Я повернулся к нему, тут же кивнул Орлову, и тот без слов взял Бобырева под локоть и вежливо, но настойчиво увёл в сторону, подальше… А с Лазовским я церемониться не стал. Запер в камеру. Пусть посидит, остынет. Не люблю, когда на меня голос повышают. К тому же, чуйка не просто подсказывала — она буквально уже орала, что в доме Лазовских не всё чисто. Вот бы поскорее получить санкцию. Руки так и чешутся всё проверить самому.
Утром я пришел на работу пораньше и сразу взял под контроль дежурную часть, КПЗ и Бобырева из виду не упускал. Излишние предосторожности? Да кто знает, на что пойдут местные, чтобы освободить Лазовского.
Санкции так и не было, но у меня имелся козырь в рукаве, и я ждал момента, чтобы его применить. И вот дождался… когда знакомый гул двигателя привлёк внимание. Во двор ГОВД медленно въехала чёрная «Волга». Я поднял голову от бумаг, подошёл к окну и, едва различив фигуры в подъехавшей машине, ощутил, как всё внутри будто натянулось, затрепетало.
Я быстро сбежал вниз. На крыльце первыми показались знакомые, даже родные силуэты. Вперёди шагал Никита Егорович Горохов — широкоплечий, в плаще, с видом человека, который не в провинцию приехал, а вернулся в собственный штаб. За ним — Федя Погодин, оперативник, мой старый боевой товарищ, с привычной ухмылкой на лице и походкой человека, которому всё давно ясно. Следом пыхтел грузный Алексей Катков, в очках, с чемоданом, набитым аппаратурой. Замыкала процессию Света… Моя Света. Психолог-криминалист, жена, опора. Несмотря на усталость от дороги, в её взгляде я много чего мог уловить: тревогу, решимость, теплую радость от встречи.