— Конечно, — улыбнулась Света.
— И молчала?
— Ну… Хотела сегодня рассказать.
Я снова повернулся к Гоше и Насте:
— Ну что ж, поздравляю вас!
— С чем? — удивлённо спросила девушка.
— Ну как с чем — с…
Гоша мягко поднял руку, прервав меня, подмигнул и прошептал:
— Погоди, сейчас всё будет.
Он поднялся, махнул человеку за бобинником на приступке сцены. Музыка стихла. В зале стало непривычно тихо.
— Друзья! — торжественно начал Гоша, немного смущаясь.
Внутренне я даже присвистнул — первый раз видел, чтобы Индия краснел. Но он не заставил себя ждать.
— Вот-вот наступит Новый год, — произнёс хозяин вечеринки. — Новое время. И я хочу, чтобы он начался с самого главного.
Он тут же опустился на одно колено, достал из внутреннего кармана пиджака бархатную коробочку, открыл — там сверкнуло кольцо.
— Настя… любимая моя… выйдешь за меня?
Настя, будто окаменев, прижала руки к груди. Глаза — блестели, а щечки зарделись.
— Да! — выдохнула она, почти шёпотом, но так, что услышали все.
— Да! — подхватили мы хором.
Зал взорвался аплодисментами, бокалы звякнули, музыка снова пошла — теперь уже под другой, более веселый мотив. Настоящий праздник начался.
Я поднял бокал шампанского ровно в тот самый миг, когда из телевизора зазвучал торжественный бой курантов. Постучал вилкой по хрусталю:
— Друзья! Наливаем, мужчины ухаживают за дамами.
Началась суета, а потом снова все стихло. В эту секунду казалось, что даже гирлянды замирают в ожидании. Новый год вступал в свои права.
Бам-ба-а-ам… Ба-а-ам-бам… Ба-бам-бам…
Из телевизора неслись торжественные переливы Спасской башни — предвестники полуночи.
— У всех налито? — суетился Тоха и носился вдоль стола, с бутылкой «Советского».
— У Светы пусто! — махнул я ему. — И молчит сидит.
Но жена, сидевшая рядом, мягко прикрыла ладонью свой фужер, чтобы никто не наливал. А потом вместо шампанского плеснула туда яблочного сока из графинчика.
— За новый год же? — удивился я.
Она чуть улыбнулась. А потом взяла мою руку и положила себе на животик.
— Нас скоро будет трое, — просияла она.
Я замер. А потом… Аж подпрыгнул от радости, даже вино разлил из фужера. Обнял её, поцеловал, прижал крепко. Казалось, что все, через что мы прошли — было ради этого момента.
Сбоку подскочил Гоша Индия, он, как всегда, все слышал, все видел. Вот проныра!
— Вот это да! Вот это подарок! Значит, так… я официально буду крестный.
— В СССР не крестят, — нахмурилась Света.
— И мы не будем, а крестный папка ребенку нужен, — подмигнул Гоша. — Лёлька, то бишь.
— Конечно, Гоша, — засмеялась Света. — Даже не обсуждается.