Ответом мне служит снисходительная улыбка. Имеет. Он имеет, Борис имеет. Все они имеют. Лишь у меня нет никаких прав.
Я все еще сжимаю в руке мобильный, когда Дима выхватывает его у меня и только сейчас скидывает вызов.
Алекс все слышал. Он был на линии.
В глазах собираются слезы и вместе со злостью вырываются наружу.
Знаю, что чтобы я сейчас не сделала это не поможет, но я все равно толкаю Диму в грудь.
– Ненавижу тебя!
– Знаю, – спокойно принимает он мои удары.
Этот зомби всегда отличался холодным нравом. Он как робот, выполняющий приказы Бориса. Ему на все одинаково все равно.
Сначала я плачу и бешусь. А ближе к дому на меня накатывает апатия…
Лишь бы с Алексом все было в порядке. Только бы его не тронули.
Когда открывается кузов, Дима за локоть вытаскивает меня во двор дома.
Мама охнув, спускается по ступеням.
– Лизочка, милая моя, – с тревогой оглядывает меня, трогает волосы. – Как же ты так могла поступить, дочка? Бросила меня. Бессовестная, я ночей не спала. Волновалась.
Смотрю на неё и опускаю глаза вниз. Я не знаю говорит ли она правду. Мама редко могла расщедриться на нежности со мной. Но может, она и правда волновалась… Мне бы этого хотелось. Тогда есть шанс, что она меня защитит от Глеба.
– Прости, мам…
– Прости? – всплескивает укоризненно руками, – Борис всех на уши поднял. Глеб места себе не находил! Мы все, как на иголках были. Старались шумиху не поднять. Где ты была?
Не защитит, понимаю сразу…
Грудь опаляет страхом и предчувствием неизбежного.
– Сюда иди, – голос отчима раздаётся с крыльца, и под оханье мамы, Дима ведет меня к нему.
Как собачонку провинившуюся.
Вырываю руку, и ступаю сама.
Встречаюсь с покрытым коркой льда взглядом. Мгновение, и щеку обжигает больно, а голова моя дергается в сторону.
Мама вскрикивает, прижимая меня к себе.
– Борис, зачем так?
– Уйди. Не до тебя сейчас!
– Борис!
– Уйди, сказал. Или уведут так, что тебе не понравится.
По языку растекается привкус стали, а в глазах снова собираются слезы. Это впервые, когда он поднял на меня руку, но я даже не удивлена. По тому насколько он был решителен изначально сделать меня пешкой в своей игре, не сомневалась, что он способен на нечто подобное.
Мама только ошарашенно переводит взгляд с меня на своего мужа.
Я же чувствую себя беспомощной букашкой.
Боже, я так хотела сбежать от этого всего… не получилось.
– В кабинет мой. Живо.
Толчком в спину меня запихивают в дом, когда позади раздаётся требовательное:
– Эй, а моя оплата?
Наташа… узнаю я. Обернувшись, вижу, как девушка постукивает носком туфли по асфальту.