— Подумай дважды, Макс, — вздохнул Виш, считав, что я собираюсь сделать.
«Подумал», — мысленно отозвался я и посмотрел на Анну.
— Считай уже вернула.
— Что? — Анна, вынырнув из своих мыслей, посмотрела мне в глаза.
— Я говорю, считай, что уже вернула свой долг чести.
— Ты отдаешь отчет своим словам? — паладинша посмотрела на меня из-под полуприкрытых век.
— Отдаю, — кивнул я. — Твой долг роду Пожарских выплачен целиком и полностью.
— Щедро, — усмехнулась Анна. — Но глупо. К твоему счастью, твой прадедед оказался умнее.
Паладинша, прочитав у меня в глазах невысказанный вопрос, улыбнулась и процитировала данную князю клятву.
— Служить и защищать. До смерти одного из нас.
— Вот оно что… — протянул я. — Но… это же рабство!
— Это служение, — покачала головой Анна. — К тому же, я знала, на что иду.
— Ну пра-прапрадед… Ну…
— Скажи ему спасибо, — перебила меня Анна. — Он сделал все, чтобы защитить свой род. К тому же, ты хороший человек, Макс. Скажу больше, ты очень похож на своего прадеда, и для меня честь служить тебе. Даже в истории с Виноградовыми ты все сделал правильно.
— Не все так думают, — поморщился я. — Даже я подчас сомневаюсь, имею ли я право на самосуд.
— Ты — Пожарский, — пожала плечами Анна. — Ты и есть суд.
Это было произнесено настолько обыденно и повседневно, что я сразу понял — Анна верит в то, что говорит.
— Анна, — я посмотрел девушке в глаза. — Можно задать тебе два личных вопроса.
— Валяй, — усмехнулась паладинша.
— Дмитрий. Как ты к нему относишься?
— Достойный человек, великий Воин, — незамедлительно отозвалась Анна.
— Это понятно, — поморщился я. — Какие у тебя на него планы?
— Вот ты о чем, — покивала паладинша и, поправив наплечник, с явной неохотой протянула. — Арине нужна была надежная опора.
— Как благородно, — Виш сделал вид, что смахнул слезинку. — Она вступила в отношения с Камневым ради подруги. Это ли не есть высшее проявление женского самопожертвования?
— А тебе? — поинтересовался я, проигнорировав ёрничанье фамильяра. — Тебе не нужна опора?
— Я сильнее Дмитрия, — вздохнула Анна. — Он не сможет меня защитить.
— В этом ты ошибаешься, — я, вспомнив мощь саламандры, расплылся в улыбке. — Но я тебя понял.
— Единственный человек, рядом с которым я чувствовала себя маленькой девочкой, был твой прадед, — разоткровенничалась Анна. — Что до Дмитрия… он — хороший. И я вижу, как он развивается. Кто знает, может быть в будущем…
Девушка замолчала, а я в этот момент как будто начал чуть лучше понимать сильных женщин, которые, много добившись в жизни, оставались одинокими.