— Ясно. Спасибо что переживали. Всё. Я проснулся. Не плачьте и успокойтесь.
— Товарищи, сядьте, пожалуйста, на свои места, — произнесла подошедшая стюардесса, — самолёт ещё не остановился.
— Ну ты, старик, даёшь. Всех напугал, — хмыкнул Антон, потрепав меня по голове и народ, радостно переговариваясь, стал расходится.
Сева сел рядом, а я вновь прильнул к иллюминатору.
— Саша, чего ты такой встревоженный? Что ты там высматриваешь? — через некоторое время поинтересовался друг.
— Да так, смотрю кое-что, — буркнул Саша и, на секунду повернувшись, спросил: — Ты тут чёрные «Волги» не видел?
— Что за «Волги»? Где?
— На взлётке. Вроде стояло две штуки, и народ возле них тёрся. А теперь чего-то никого нет.
— Нет. Я не видел и не вижу. Вон колонна автобусов стоит, это есть. А легковушек нет. Тебе приснилось, наверное.
— Думаешь?
— Конечно.
— Вот и отлично что приснилось! — облегчённо выдохнул я и, улыбнувшись, откинулся на кресле. — Значит будем жить!
И действительно, на взлётной полосе нас ожидал только кортеж из автобусов. Ещё раз присмотрелся на предмет «чёрных воронков». Не видно. Вытер пот со лба и вновь вздохнул, радуясь, что заточение откладывается. Самолёт остановился, однако прошедшая через салон стюардесса сказала, чтобы мы все оставались на своих местах. Сама, тем временем, подошла к новому куратору нашей группы и пригласила того пройти в кабину пилота. Вернулся тот через пять минут.
— Товарищи, я только что переговорил с руководством и получил новые инструкции. Утверждённый план действий такой. Сейчас на борт поднимутся сотрудники таможни. Вы все поочерёдно пройдёте паспортный контроль, получите свои паспорта и, спустившись с трапа, пройдёте к автобусам. Они отвезут нас в Министерство культуры. Там, в актовом зале, вы дождётесь свой багаж и после этого разъедетесь по домам.
— Подождите, — встал с места я. — Как это уезжаем, прям с лётного поля? А встреча с поклонниками? Неужели у здания аэропорта нас никто не встречает? Неужели страна не встречает своих героев, вернувшихся с победой? Не может быть!
— Сядь на место! Не будет никакой встречи, — тут же схамил тот и добавил: — Уже в Германии навстречались дальше некуда. На весь мир опозорились. Ещё не хватает, чтобы тут перед советскими гражданами, стоящими в аэропорту, позориться.
После таких слов я ждать не стал, а быстро встав во весь рост, сказал: — А можно Вас на пару слов, –направился в начало салона за «шторку стюардесс». Тот скорчил недовольную физиономию, но через секунду всё же двинулся за мной.
— Что? — недовольно произнёс голос и я, повернувшись, посмотрел на сморщенную рожу неприкрыто показывающую отвращение к самому человечному человеку на Земле.