— Саша…
И вот печальный финал. Самолёт сел и теперь, походу дела, сесть предстоит мне. Се ля ви — такова жизнь. Обидно только, блин… За что меня сажать-то? Вроде бы не за что. Вроде бы всё было «чикибамбини»… Хотя… Если разобраться, то некоторые косяки всё-таки найти можно. Не всё гладко было в «королевстве датском». Могут предъявить за то, что я кувыркался с гражданкой ФРГ «Мальвиной», переводя иногда репетиции в кровать. Могут за то, что кувыркался на сцене сам, переусердствовав перед концертом с напитками. А могут ещё за что-то… Я там, да — за границей, да и вообще тут — в этом времени, много каких делов понаделал. Всех и не упомнишь… Чего стоят только мои заморочки с генштабом и внедрения термина «гибридная война». Да и намёки на геостационарную орбиту спутников, рекомендации к использованию БПЛА, доказательства теоремы Пуанкаре. Н-да, по большому счёту я уже и не помню, что и кому я в этом времени говорил. Глупо? Конечно же, глупо! Безусловно! Но попадание в это тело — тело юнца, словно бы смешало два моих «Я». Крайне тяжело стало удержаться от глупых и наивных поступков, которые «Я» старый никогда бы не сделал и которые «Я» молодой делаю с удовольствием, абсолютно не думая о последствиях и о завтрашнем дне. Молодость взяла своё. Тело не болит и душа требует постоянного движения. Движения и праздника. Старость и приближающийся финал отошли на самый-самый дальний план и вообще исчезли с горизонта. Деревья вновь стали большими, а мир и жизнь стала казаться бесконечно долгой и счастливой. Я вновь обрёл семью и вновь занялся любимым делом — творчеством, отдаваясь ему целиком.
Но не только творчество радовало меня тут. Здесь, в 1977-м году, мне всего шестнадцать. Я относительно симпатичен, популярен и очень нравлюсь многим девушкам. А девушки в этом времени… ух… жаль, что меня посадят и я их долго не увижу…
— Саша! Да очнись же ты! — неожиданно громко заорали мне на ухо, и я открыл глаза.
Рядом со мной стояли, толпясь в проходе, все члены нашего ВИА. Лица у ребят были суровые, озабоченные и нахмуренные. А некоторые моськи, так и вообще зарёванные.
— Он очнулся! — радостно выкрикнул на весь салон Сева, и Катя с Юлей сразу же, вытирая слёзы и сопли, стали меня обнимать и целовать.
— Что случилось? — не понимал я, пытаясь отодвинуть мадамов и выглянуть в иллюминатор.
— Мы думали, ты умер. Ты почти не дышал. А ты жив! Сашечка, — причитала Катя, отталкивая от меня целующую мои щёки Юлю.
— Жив. Жив. Я что спал?
— Спал. Мы думали ты умер, а ты просто спал. Очень крепко спал. Мы тебя будили, а ты не реагировал.