— Кайгородов, — сказал я, вытаскивая из-за отворота кителя свой паспорт иностранца, — Николай Кайгородов.
— О, как интересно… — сказал офицер, с легким кивком принимая у меня документы. — Я тоже Николай, и он Николай… — Он кивнул он на НКВДшника. — Тут кругом одни Николаи… — Потом он жестко посмотрел мне в глаза. — Офицер? Пехота, кавалерия, артиллерия, флот?
— Бывший офицер, — вздохнул я, — флотский, разумеется.
Лейтенант чуть исподлобья посмотрел на меня.
— Бывших офицеров не бывает, господин Кайгородов, — сказал он с усмешкой. — Так говорил мой батя, которого я очень уважаю, поскольку он потом и кровью дослужился до Бог знает каких высоких чинов. Бывают офицеры на действительной службе, в запасе и мертвые… бывших не бывает. — Он бегло просмотрел бумаги. — На Родину вернуться не думали?
— На расстрел? — гордо задрал я голову (теперь признаюсь — жест был весьма глуповат-с).
— Нужны вы, чтоб вас расстреливать… — загадочно ответил лейтенант. — После двадцать пятого года, надеюсь, в борьбе против Советской власти не участвовали?
— Я, господин лейтенант, собственно в борьбе против Советской власти никак не участвовал, выехал за пределы Российской империи с марте восемнадцатого, и нимало о сем не жалею. Стрелять в таких же русских, как я — нет, увольте. Вот германцы или турки — так это совсем другое…
— Слышь, Коля, — повернулся офицер к НКВДшнику, который в это время проверял документы у других членов команды, — чел белый и пушистый, а все туда же — на расстрел. Запугал вами людей Геббельс, ой запугал.
— Я этого Геббельса, крысеныша, когда поймаю, тоже до смерти запугаю, — отозвался тот.
— Не выйдет, — вздохнул офицер, — он уже сам так запуган, что живым в руки не дастся. Шестерым малолетним дочерям цианистый калий введет, жену из автомата порешит, а сам застрелится. Вот тебе и крысеныш. Ну ладно…
Он взял меня под локоток и отвел в сторону.
— Вы мне, Николай Александрович, вот что скажите, — произнес он вкрадчиво, — что мне дальше с вами делать? Ведь этот ваш капитан, как пить дать, доложит в гестапо о нашем с вами разговоре. И все, пропал господин Кайгородов бесследно.
— В Болгарии нет гестапо, — возразил я.
— Есть-есть, — с легкой иронией ответил мне лейтенант, — только действуют они негласно. Если уж в нейтральной Швейцарии настоящее осиное гнездо, то в Болгарии сам Бог велел быть им понаглее. Эх, а ладно! Коля! — окликнул он своего партнера из НКВД, — подойди сюда на секунду. — И когда красный пограничник подошел к нам, вполголоса сказал ему: — Слушай, ты до ихнего капитана докопаться сможешь? Наверное, не забыл еще, как это делается?