Я еще раз поднял бинокль и пробежался взглядом по кораблям. Все «незнакомцы» были под андреевскими флагами. А на самом крупном из них — вот сюрреализм — развевался брейд-вымпел красного наркомвоенмора товарища Кузнецова. Вот тут-то я чуть на палубу и не сел. Это как понимать⁈
А крейсер, что пошел нас досматривать, уже совсем рядом. Из порта, кроме нас, никто, собственно, и не вышел… А, нет — вон тянется еще один… с белой тряпкой вместо флага. Это итальянцы на «Августе» решили сдаться большевикам — не захотели, значит, гореть в порту. А «Августа» ведь под погрузкой была, не пустая.
Перевожу взгляд на русский корабль, и читаю безо всякого бинокля название: «Адмирал Ушаков». Добротное имперское название, а не какой-нибудь там жидо-большевистский «комиссар Блюмкин». Так-то Россию люблю. И воевать с ней — хоть с красной, хоть с белой — ни за что не стану. И в Гражданской тоже, того… не участвовал. Еще в восемнадцатом перебрался сначала в Румынию, а потом и в Болгарию. Но ведь обидно же… Была великая страна — раз, и нет ее. Или все-таки есть?
А с «Ушакова» спустили катер, который и идет к нам. Вот сейчас мы и выясним, кто там — наши или все же «товарищи». А русско-большевистская эскадра, как и обещали, стала крушить порт, только куски бетона и камня полетели от причалов и портовых складов. С новой силой взметнулось вверх пламя над нефтяным портом. Странно, что нет в небе ни румынской, ни немецкой авиации, но это им, наверное, теперь все равно, ведь и такого порта, как Констанца, тоже больше нет.
С катера к нам на борт поднялась весьма странная компания. Первым по трапу взбежал молодой лейтенант, и не с этими нашивками на рукавах или кубарями в петлицах, а с самыми настоящими погонами на плечах.
Правда, погоны были стилизованные: матерчатый хлястик на пятнистой куртке с двумя маленькими звездочками. Но все же это были погоны. Вводили в ступор морская тельняшка в распахнутом вороте кителя и красная звездочка на щегольском черном берете. Даже специально не придумаешь такую смесь морского и сухопутного, белого и красного.
Вслед за офицером на борт поднялись трое нижних чинов весьма мрачного вида, вооруженные компактными автоматическими карабинами с магазинами большой емкости. А вслед за ними на палубу полезли самые настоящие пограничники НКВД. В зеленых фуражках с красными звездочками, ватниках и с автоматами ППШ. Тоже четверо — лейтенант и три бойца. Хоть совесть в отношении советской власти у меня чиста, а сердечко-то екнуло: а ну как расстреляют сейчас без суда и следствия раба Божьего Николая Кайгородова, лейтенанта растерзанного революцией Российского Императорского флота, подданного несуществующей Российской Империи… Ведь я ни болгарского, ни сербского, ни какого иного подданства так и не взял, вместо документов у меня «Паспорт иностранца».